Книга Заучка для боксера, страница 44 – Ульяна Романова

Облака ее там заинтересовали, ага.

— Ты ела? — снова напрягся я.

— Ела, — вздохнула Малинка.

— Тогда пошли, буду тебе романтику показывать, — хищно улыбнулся я.

— Не надо, мне на сегодня хватило, — она низко опустила голову.

— К кинематографу нормальному тебя приучать буду, — терпеливо пояснил я. — Заучка, скажи честно: ты правда никогда «Титаник» не смотрела?

— Правда.

— А книжки читала? Не вот эти твои умные, а романы женские, про любофф.

— Читала «Джен Эйр» несколько раз, однажды «Анжелику», но не до конца.

— Почему не дочитала?

— Не помню, — дернула плечом Малинка.

Врет!

— И все? А кино ты какое смотрела?

— Я документальное люблю. Про дикую природу или историю.

Как все запущено-то, мама моя!

— Чем ты вообще занималась до восемнадцати лет? — не понял я.

— А тебе зачем? — вспыхнула Малинка.

— Психологический портрет составляю, — хмыкнул я.

Заучка так на меня глянула, что сразу стало понятно, какого мнения она о моих умственных способностях. Ну милота же, пусть злится, мне нравится.

— Включай свой «Титаник», — вздохнула Малинка.

Я победно улыбнулся, достал ноутбук, нашел фильм и сел на свою постель.

— Иди сюда, а то не видно будет, — похлопал ладонью рядом с собой, — я не кусаюсь, честно!

Она подумала, дернула плечом, а я уже набрал воздуха в грудь, чтобы снова что-то ляпнуть, как она поднялась, сделала три шага и осторожно опустилась рядом со мной.

Я запустил фильм, подумал, притянул заучку к своей груди, подложил ей под спину подушку и почти взвыл. Да с моей маленькой язвочкой проще договориться, чем с «прямой» после ее диверсии. В глазах потемнело, я сжал зубы, а Малинка притихла в моих руках. Твою ж… Как больно. Плохая идея была приглашать к себе заучку, но и отпускать ее я не хотел. Пришлось договариваться с волшебной палочкой и пытаться сосредоточиться на фильме.

Только как можно думать об экранных героях, когда у меня вся заучка в руках? Доверчиво так прижималась к моей голой груди. Пришлось вспоминать тренера. И вот тут почти сразу отпустило. Даже выдохнуть смог и не кривиться так зверски.

Фильм шел, заучка с интересом смотрела, а я — коварный, знаю! — осторожно и потихоньку принимал горизонтальное положение. И через полчаса уже лежал на подушке, а Малинка — на моем плече. Пришлось, правда, пару раз напомнить ей, что косячница, но как же приятно было гладить ее волосы.

Малинка прижала ладони к своей груди и сжалась вся, но головка ее покоилась на моем плече, а я смог оторваться и от души пообнимать ее. Недотрога блондинистая, пусть еще раз только пикнет, что я ей не нравлюсь. Я ж не дурак и все вижу. И с тараканами ее договорюсь как-нибудь.

Задумался так, что вообще потерял нить сюжета. И только к финалу сообразил, что Малинка плачет. Тихонько так, но мокро плечу стало.

— Малинка, ты чего? — не понял я.

— Там… Он… уме-е-ер, — прорыдала она.

Где-то я снова лоханулся, кажется. Я ей про любовь с первого взгляда показать хотел. Не тот фильм ты выбрал, Багров. Надо было все-таки «Пятьдесят оттенков» показать. И самому задымиться, сгореть и осыпаться пеплом, потому что в ее компании такие фильмы надо смотреть, когда наши отношения в математической плоскости начнут происходить.

— Не плачь, а то соплями подавишься, — выдал я.

Заучка продолжала плакать. А я понятия не имел, как нужно успокаивать плачущих девчонок. Проще чемпионат выиграть, чем прекратить этот поток жидкости из глаз!