Книга Не отдавай меня ему, страница 47 – Ульяна Романова

Он стал медленно наклоняться, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Сглотнул, быстро облизнул губы кончиком языка и выдохнул.

— Нет! — я уперлась ладонями в его грудь. — Нет, не надо. Пожалуйста!

Он не сказал ни слова. Отпустил и ушел в свою комнату не оборачиваясь, оставляя меня трястись на пороге, обнимая себя руками.

На негнущихся ногах я прошла к дивану и прямо в одежде легла. Подтянула одеяло к груди и мысленно застонала.

Я никогда не воспринимала Вадима как мужчину. Зять, брат, друг — да. Хотя для многих мы казались идеальной супружеской парой.

Я так и не смогла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перебирая свои мысли. Моя семья проснулась, я забрала Агату у молчащего Вадима, который не смотрел на меня и за все утро не проронил ни слова.

Проводила Милану в университет и, зевая, кормила Агату, когда на электронную почту пришло сообщение из клиники. Мне сообщили, что анализы готовы, а доктор ждет меня к одиннадцати.

— Поедешь со мной, — решила я, с умилением глядя на племянницу.

Марат

Поспать не получилось, да и сон не шел. Я сидел в машине, глядя на заброшенную стройку, и курил одну сигарету за другой, не замечая, что рука сама тянулась за очередной порцией никотина.

Перетряхнуло ночью так, что искры из глаз. Я не ненавидел мать. Злился, бесился, ругался, но ненависти не было. А ночью я понял, что человек смертен, и я могу ее потерять. Единственного родного человека в этом мире. Жизнь слишком хрупкая и может оборваться в любой момент.

Осознание больно ударило по нервам, ярость хлынула по венам, и я бы плюнул на ментов и на месте бы убил отчима. Тогда, в моменте, я легко бы это сделал и ни секунды не пожалел бы о своем решении. Странно, но испуганный голос Маши и ее прикосновения действовали на мою ярость как поток ледяной воды. Мгновенно потушили любой пожар.

«Ты не должен быть один», — звучал в голове ее голос, долбя по нервам. Она уснула там, в больнице, у меня на плече, а я дышать в ее сторону боялся и старался не шевелиться, чтобы не разбудить ее.

Сжимал кулаки, гипнотизировал дверь, из которой должен был появиться доктор, и думал. Много думал обо всем. О своей жизни, чувствах, о том, что делать дальше. А еще боялся, что останусь в этом мире совершенно один. Мою мать сложно было назвать хорошей. После знакомства с Васей ее и матерью-то не назвать.

Обнимая Машу там, в больнице, я вспоминал свое детство. Давно закопал эти воспоминания подальше и не доставал от греха, но они хлынули сами.

Те дни, когда мама была мамой и у нас была семья. Я был хорошим мальчиком, который мечтал рисовать и был уверен, что весь мир будет у моих ног, стоит мне только захотеть, но мои мечты разбились о реальность.

А потом я совсем перестал мечтать. Не до того было. Нужно было учиться выживать.

Новая школа, новые друзья и Мила. Я долго не знал, чья она сестра, а когда узнал, ничего не почувствовал. Подумаешь, Маша — ее старшая сестра. Плевать. Но жизнь преподнесла сюрприз, когда оказалось, что Маша — единственный человек, который искренне переживал за меня. Единственная, кому не все равно. Та, что искренне переживала за меня и хотела помочь. Я давно забыл, каково это.

Снова потянулся за сигаретами, но пачка опустела. Я глянул на часы и понял, что просидел уже несколько часов. Достал из кармана список, который мне выдал доктор, и отправился на поиски аптеки.