Книга Не отдавай меня ему, страница 48 – Ульяна Романова

Выбрался на основную дорогу и поехал в центр города. Мне нужно было проветрить мозг. Метель стихла, даже ветер больше не дул.

Проехал километра два и заметил «гелик», стоящий у обочины с включенной аварийкой. Рядом стоял мужик и зло пинал колесо.

Я хмыкнул, остановился, припарковался рядом и вышел на улицу:

— Помочь?

— Не заводится, сука! — он снова пнул колесо.

— Открой капот, — попросил я.

— Шаришь?

— Немного.

Мужик открыл капот и встал рядом, пока я проверял аккумулятор.

— Ключ дай, — потребовал я, — походу, у тебя стартер наебнулся.

— Бля-а-а-а, бабе своей на два дня тачку дал погонять, так и знал, что что-нибудь спалит.

Я хмыкнул и предложил:

— Хочешь, к нам в сервис загоняй, я посмотрю вечером.

— Отогнать поможешь? Я Всеволод.

— Марат. Трос есть?

Мы пожали руки, и Всеволод полез в багажник за тросом. Я отогнал его тачку в наш сервис, предупредил мастера, что сам займусь, и вернулся к новому знакомому.

— Починишь до завтра — озолочу, — пообещал он.

— Попробую, — пообещал я. — Номер оставь, я позвоню.

Всеволод продиктовал номер, достал мобильный и вызывал такси, а я пошел переодеваться. К матери в больницу ехать было рано, и я решил отключить голову и заняться работой.

Хотел позвонить Маше, но подумал, что она спит. Надел рабочие штаны, футболку и полез разбираться в «гелике».

За работой время пролетело быстро. Я успел только разобрать все и достать стартер. Отложил его в сторону, глянул на часы и пошел к мастеру:

— Уеду на пару часов.

— Все в порядке?

— Да. Я скоро вернусь.

Развернулся, снова переоделся и поехал в аптеку и по магазинам. Купил все необходимое по списку и покатил в больницу.

Больничный запах вызывал тошноту. Хлорка, лекарства и боль. Я шел по коридору к палате и старался не слишком явно морщить нос.

Дошел до нужной двери, открыл ее и охренел. Остановился на пороге как вкопанный, кажется, даже дышать забыл.

Возле маминой кровати спиной ко мне сидела Маша, а на ее коленях весело грызла игрушку маленькая девочка. Агата. Рядом с ней был обычный пакет, из которого выглядывал термос.

У меня сердце биться перестало, когда Маша что-то сказала маме, и та улыбнулась. Устало, но искренне.

— Привет, — подал я голос.

Получилось хрипло, сквозь ком в горле.

Маша резко обернулась и смущенно опустила ресницы.

— Привет. Марат, прости, что не позвонила, у меня телефон все время разряжается. Я твоей маме бульон приготовила, доктор сказал, немного можно. Он диетический, я сама готовила.

Она решила меня убить. С ума сводила своей заботой.

Что ж ты творишь-то, Маша⁈ Что? Ты? Творишь⁈

Первая реакция, привычная до боли, — послать нахрен, выгнать и потребовать не лезть в мою жизнь. Язык не повернулся. Сука, я при ней даже матом не ругался, мне казалось, что я ее запачкаю.

Маша испуганно косилась на меня, а я… Сука, я улыбнулся. И ободряюще ей подмигнул.

Взял свободный стул и сел рядом. Лицо мамы было бледным, под глазами залегли темные круги, а губы высохли. Она лежала под капельницей и виновато отводила глаза.

— Ты как? — спросил у мамы.

— Все хорошо, Марат. Прости меня, сын, — выдавила она.

— Я вещи привез по списку, — перебил я.

— Я…

— Я вас оставлю, — решила Маша, поднимаясь.

— В коридоре меня подожди, — приказал я, — не вздумай уйти.

— Мы с Агатой лучше на улице погуляем, ладно? — предложила Маша.