Книга Ржавчина, страница 42 – Виктория Побединская

Обычно она смотрела так, словно он предназначался кому-то другому, не мне. Было в ее глазах что-то теплое, интимное, до боли родное. «Больше она не будет смотреть на тебя, как прежде».Но разве я не этого добивался? Разве не прекрасно? Плохой признак, что даже я сам начал в этом сомневаться.

— А потом эта девчонка кинулась избивать Рыжего, – хохочет Сет, пересказывая свою версию произошедшего утром. – Набросилась на него, а сказать ничего не может.

— Глухонемая?

— По ходу.

— А она ничего, – вдруг произносит Довер. Садится рядом и легко бодает Сета в плечо, не переставая при этом широко улыбаться. – Ее бы вместо ушлепка да в ошейничек.

— Не зря к Рыжему полезла. Явно на хорошую порку нарывается.

— Да, поспорю на косарь, еще не целованная киса.

— Оттого занятнее.

— Вопрос времени, – произносит Сольдо, доставая из кармана двадцатку и бросая на окрашенную алой краской лавку. – Кто первым уломает тихоню, получает весь куш.

Я закашливаюсь, поперхнувшись воздухом. Будто мне со всего размаху заехали кулаком под дых, не вдохнуть. Почему-то так страшно мне не было давно. И ощущается это чувство поистине странно, потому что трогать не должно.

А трогает.

— Не льсти себе, Сол, – подкидывает купюру Сет, и к нему присоединяются еще пара человек. – Эй, Рыж, ты в деле? – заметив меня, окликает он и напевает: – «Просто позволь ей. Просто позволь ей быть сверху».

Я морщусь. Для всех – от его жуткого пения, на деле же – от мерзости ситуации.

— А как она смотрела… – продолжает Сет. – Я, пожалуй, поставлю на моего рыжего кучерявого мальчика.

— Мне это дерьмо не интересно.

Снимаю полотенце, вешаю его на дверцу шкафчика и принимаюсь одеваться.

— Зря.

Он ненадолго задерживает взгляд на моем лице, словно рентгеном сканирует. Уши начинают противно гореть.

— Ты че такой нервный?

— Нормальный я.

— Дерганый…

— Нужны деньги, а бой отменили. – Я пытаюсь придать голосу непринужденность, перевести тему – в надежде, что про Анну забудут, и клетка^[10] – всегда хороший выход. – В город приезжает Льюис, а Большой Джо сломал запястье. Ли предлагает мне выйти вместо него.

— Льюис? Тот самый Льюис, который Ричмондский Мордоворот?

— Тот самый.

Я утрамбовываю форму плотнее и закрываю сумку.

— Он же крупнее тебя в два раза!

— Ну и плевать.

— Гонишь?

Я молчу. Он толкает меня, заставляя повернуться к нему.

— Сколько? – спрашивает настырно. – Сколько Ли пообещал тебе за бой?

— Какая разница, – отмахиваюсь я.

Сет сидит напротив, уткнувшись локтями в разведенные колени. Смотрит на меня с вызовом. Мне кажется, что в эту секунду он считывает меня как книгу.

— Двойную кассу? – не унимается он. – И за победу еще столько же?

Этого парня невозможно провести. Я перевожу дух и отвечаю так, чтобы другие не услышали:

— Тройную. И я еще не дал согласия.

— Все упираешься? – тяжело выдыхает Сет.

Неоднократно он предлагал мне присоединиться к их ночным рейдам на соседний город, каждый раз повторяя, что деньги не пахнут, – неважно, каким способом заработаны. На деле же они крадут дешевые тачки, разбирают их и толкают на запчасти. Ну и разбой. По мелочи.

Каждый раз Сет манит меня легкими деньгами, словно искушая, мол, не будь дураком. Зачем торчать три раза в неделю в пропахшей жженым маслом забегаловке и разбивать кулаки по выходным? Одна вылазка в неделю – и о проблемах с деньгами можешь забыть минимум на три. Вот и сейчас: смотрит – молчит, а во взгляде – все. Но как бы низко я ни упал, некоторые поступки для меня под запретом. Поэтому отвечаю, закрывая тему: