Книга Ржавчина, страница 157 – Виктория Побединская

— Идем, – тащит меня за руку Эйприл. От нее пахнет моим кремом для рук с экстрактом виноградных косточек, моим кокосовым шампунем за восемьдесят баксов и не пролитыми слезами Тобиаса, очевидно, сожалеющего о том, что вся женская половина семьи О’Доннел теперь живет в его квартире. – Едешь к родителям? – спрашивает она, натягивая толстовку и высокие ботинки.

Я киваю, опуская взгляд. На самом деле не совсем так, ведь еду я не в Ньюпорт-Ньюс, а в Вильямсбург, к Эрику.

— Рассказывай, – шутливо толкает меня плечом Эйприл. – У тебя такое лицо, будто ты что-то замыслила.

— С чего ты взяла?

— Потому что у меня такое же, – и громко смеется.

— На самом деле меня ждет друг… – Даже не знаю, стоит ли обсуждать такое с сестрой Августа. Но жизнь ведь продолжается. Тем более мы живем в одной комнате, все равно утаить не удастся. – Но там нечего особо рассказывать.

Тобиас начинает что-то наигрывать, настраивая гитару и после каждого сыгранного аккорда подтягивая струны. Ноэль, прошлепав мимо, заглядывает в гостиную.

— Сегодня просто друг, завтра – любовь всей твоей жизни, – подмигивает Эйприл, явно на что-то намекая. – Так ведь у вас все и начиналось, – и когда я хочу возразить, она хватает меня за локоть, останавливая. – Ой, дай пять минут, я в туалет сбегаю.

— Только быстро, – прошу я одними лишь губами, и так опаздываем. А учитывая скорость, с какой я вожу, мне понадобится как минимум на полчаса больше, чем обычно.

Пока Эйприл в туалете, я заглядываю в комнату. Тобиас наигрывает какой-то перебор, на что Ноэль хмурится, наблюдая со стороны, а потом подходит ближе и взвизгивает. Вероятно, он совсем не поклонник классической музыкальной школы.

— Ладно, ты прав, – усмехается Тобиас. – Нужно что-нибудь повеселее. Как насчет этого?

Он начинает играть “Smells like a teen spirit”, и на мгновение я словно возвращаюсь назад, в наше детство. Тогда эта мелодия звучала почти ежедневно, а самая большая битва между мной и Тобиасом велась за ванную. Семьи Олриджей и О’Доннелов еще не были разделены, словно материки, и все было так просто и понятно.

— Нравится старая добрая «Нирвана»?

Ноэль расплывается в улыбке. Совершенно такой же, как у его отца. Теперь явно видно, я напрасно сомневалась – они поразительно похожи.

— А если эта?

Тобиас меняет ритм, превращая мелодию во что-то совершенно иное. Я не знаю такой песни. Ноэль взвизгивает.

— Понял, – смеется Тобиас. – Никакой «Металлики» больше. – Он сползает с дивана на пол, все еще с гитарой в руках, так что теперь их с сыном глаза на одном уровне. – Еще разок?

Малыш протягивает руки к деке. Кажется, еще миг – и Тобиас отпрянет, потому что трогать его инструмент не позволяется никому. Но не делает этого, позволяя самым варварским из всех известным мне способов дергать струны. Ноэль улыбается.

— Похоже, мне понадобится комплект запасных, – смеется Тобиас совершенно незлобно, ему несвойственно. – Сгоняешь со мной в музыкальный магазин?

А потом вдруг протягивает Ноэлю кулак. И когда тот ударяет по нему своим крошечным в ответ, мое сердце замирает. Я слышу за спиной прерывистый вздох. Джули стоит, обхватив себя руками, кусая губы и тихо наблюдая из кухни. Тобиас, не замечая ее, смеется. Когда я снова поворачиваюсь, Джулс уже нет.