Книга Ржавчина, страница 148 – Виктория Побединская

«Надеюсь, вы подружитесь. Или он найдет кого-то, и тогда ему станет не до тебя».

— Знала бы ты, как я на это надеюсь, – бурчит Эрик, допивая уже остывший кофе, и выбрасывает стакан в урну.

«А ты? – спрашиваю я. – Уже нашел девушку? Или пока никто не приглянулся?»

— Не до этого как-то, – тушуясь, отвечает Эрик. Хотя я всегда замечала, что он не очень уверен в себе. Даже после нашего «случайного» поцелуя не стал давить, давая мне выбор. Выбор, который я сделала не в его пользу. За что и поплатилась.

«Ты хороший парень, Эрик. Ты добрый и милый».

— Обычно после этого добавляют какое-то весомое но… – кривится он. – Вроде «Ты хороший парень, но… мне нужен плохой».

— Нет никаких но, – улыбаюсь я, уже произнося вслух. – Ведь ты умный, начитанный, воспитанный.

— Прекрати, – смеется он. – Лучше расскажи… Постой, да ты ведь говоришь!

Я пожимаю плечами.

— Как видишь! Стрессовая терапия. – Пару месяцев назад я бы обязательно разрыдалась на этом моменте. Но все слезы давно выплаканы. Поэтому просто сижу, слушая, как шелестит над головой листьями дуб, и впитываю улыбки прохожих. Чтобы хоть ими согреться.

— Но ты не выглядишь счастливой. Почему?

Мне бы ответить: «Потому что не чувствую себя таковой», вот только с кончиков пальцев срывается: «Знаю. В общем… я теперь всегда такая».

И Эрик считывает подтекст очень точно.

— Снова твой придурок? – выдыхает он раздраженно, и это так мило, а потом спрашивает: – Угадал?

«Не сложилось, – зачем-то оправдываюсь я, в этот момент только и делая, что ругая себя. Потому что наверняка так взрослые люди не поступают. Они не живут глупой мечтой. Не страдают по придуманным отношениям и не гонят нормальных парней. Тех, кто действительно заслуживает право быть с ними рядом. – Так бывает. В конце концов, мало кто находит настоящую любовь в восемнадцать. Разве не для этого нужна юность – делать ошибки?».

— Не представляешь, как мне хочется начистить ему морду.

Я улыбаюсь. Вряд ли теперь это возможно. Я до сих пор не знаю, где Август и что с ним. Да и Эрик не осмелится. Но это приятно. Ощущать, что кто-то тебя защищает, —понимаю я, только сейчас осознав, что мы сидим слишком близко. Если повернуться, ничто не помешает Эрику меня поцеловать, и я совсем не уверена, что хочу этого. Но все равно не отклоняюсь и не отодвигаюсь дальше.

— Все будет нормально, – говорит он, обнимая меня одной рукой и притягивая к себе ближе. Его куртка греет, и я позволяю себе расслабиться, опустив голову ему на плечо. – Просто знай, что он потерял больше, чем ты. Ты сможешь двигаться дальше. А теперь так вообще…

Когда-то мы точно так же сидели с Августом. Он брал мою ладонь в свою и медленно водил по ней пальцами, а я почему-то краснела. Как будто это было самой распутной вещью в мире. Сейчас Эрик делает также. Только мне все равно. Я лишь хмыкаю. А потом перехожу на жесты:

«Это не так просто. И уж точно понадобиться гораздо больше времени, чем кажется. Представь, что внутри меня был лес. А он… он просто сжёг все в пепел. И там теперь так пусто, что на то, чтобы вырастить что-то новое, уйдут многие месяцы».

Эрик тяжело вздыхает, и почему-то мне кажется, будто скажет сейчас снова что-то поддерживающее и доброе. Но он наклоняется и медленно целует. Будто шагает на свежий лёд, похрустывающий под ногами. Один неверный шаг, и провалится в холодную воду. Ни фейерверков тебе, ни бабочек. Сплошная боль. Мы можем говорить словами. Можем руками. Но сейчас за нас говорят губы. «Я не смогу ответить тебе взаимностью». «Я этого и не прошу».