Книга Ржавчина, страница 111 – Виктория Побединская

— И мокрый.

Но я уже притягиваю девушку к себе, покрывая поцелуями лицо, плечи, шею.

— Значит, ты меня согреешь, огненная Принцесса.

Наши губы встречаются, с моих волос стекает вода, делая поцелуи солеными, но при этом такими ненасытными и иступленными, что после них мне явно придется окунаться снова.

— Я люблю тебя, ты знаешь это, да?

Она кивает и тянется ко мне так доверчиво и открыто, что хочется обнять и не отпускать, пока не погаснет солнце. Но я знаю, что за все в жизни придется платить, и чем ближе мы приближаемся к «кассе», тем страшнее становится.

— Я тоже тебя люблю.

И я снова выбираю бегство. Прячусь от правды, заменяя ее поцелуями. Реальность – мнимыми надеждами. Зная, что они меня не спасут. Но эгоистично желая оставить хоть что-то на память.

После обеда начинается отлив, и мы идем гулять по побережью, заглядывая в сувенирные лавки. Все это время Анна ни на секунду не отпускает мою руку, будто боится, что я убегу или исчезну. Как чувствует. И это просто рвет мое сердце. Пока мы гуляем по городу, она молчит. Изредка перекидывается с Ив «тайными знаками», и я не представляю, как доказать ей, что ее голос не настолько ужасен, как она думает. А мое имя, произнесенное этим хриплым шепотом, так вообще приводит едва ли не в состояние экстаза. Но некоторые раны так быстро не затягиваются. Я это понимаю.

Иви, обладая поистине фантастическими организаторскими способностями, за считанные минуты составляет список того, что потребуется на пару дней, и мы закупаемся продуктами. Занося сумки, Иви и Сол скрываются в доме, громко о чем-то споря. Кажется, еще немного, и они в пух разругаются, но спустя секунду уже обнимаются и смеются. Эти двое до ужаса шумные, эмоциональные и несдержанные, поэтому когда за ними закрывается дверь, становится совсем тихо.

— Идем, – тянет Анна меня за руку, а я, глядя, как закатное солнце бликами играет в ее распущенных волосах, прикусываю губу, любуюсь и думаю: «Как же сильно я ее люблю». Придержав за руку, снова тяну назад, не давая спрятаться в доме.

— Давай поговорим, – прошу я, усаживая ее к себе на колени. – Я получил письма.

Она замирает, не дыша, даже чуть рот приоткрыв в ожидании. Знаю, что расстрою ее, но когда-то этот момент все равно бы случился.

— Мне пришел отказ.

Но она лишь выдыхает:

— Ох…

— Да ладно, – успокаиваю я ее. – Мы же, в принципе, знали.

— Но это ведь не все? Не все, да? Какие тебе отказали?

— Ричмонд, Норфолк и Гонзага.

На самом деле мне отказала еще и Вирджиния, но я почему-то не хочу рушить ее последнюю надежду.

— Гонзага? Где это?

— В Вашингтоне. «Бульдоги Гонзага», – поясняю я. – Одна из лучших команд, ну, ты че?

— Боже, зачем ты подавал в Вашингтон? – закрывает глаза Анна.

Знаю, глупо, но человек устроен так, что ему до последнего хочется верить.

— Ладно, ничего страшного, – говорит она. Мой маленький источник веры. Несгибаемый и неиссякаемый. – Все получится. В крайнем случае ведь есть кредит?

«Который мне до гробовой доски придется выплачивать», – думаю я, но не говорю об этом ни слова, а, обнимая, утыкаюсь губами ей в волосы. Просто потому, что хочу закрыть наконец эту тему и не думать ни о чем, кроме мягкости ее губ, крышесносного запаха волос и нежности кожи.

— А я поступила, – шепчет Анна смущенно. – И это… Чапел-Хилл. Северная Каролина.