Книга Бернаут. Второй раунд, страница 78 – Виктория Побединская

— Спасибо.

Со дня операции прошла неделя. Очередная неделя боли и адского восстановления, от которого буквально чернело в глазах, и в течение которого мне приходилось врать Жаклин буквально ежедневно, что было самым сложным. И вот наконец меня отпускали. Затолкав медицинские выписки в сумку и перекинув ее через спинку инвалидного кресла, я посмотрел на часы. Этот козел опаздывал. Ну еще бы. Уверен на все сто, Марс сделал это специально. Но факт, что из больницы меня забирал он, сам по себе уже был странным, так что не мне судить.

— Ты упал с мотоцикла? – вдруг спросил чей-то голос.

Я обернулся. Рядом со мной сидел пацан лет десяти-двенадцати. В таком же кресле, разве что размером поменьше.

Я кивнул:

— Неудачно.

Умалчивая о том, что еще более неудачно поймал мотоцикл, упавший на меня сверху.

— Ты ведь Реми Беланже? – вдруг спросил мальчишка, произнеся мою фамилию правильно. А это происходило лишь в двух случаях: дома, в Канаде, или когда человек точно знал, кто я: бывал на соревнованиях и слышал, как она произносится.

— Вроде был с утра, – ответил я, криво улыбнувшись.

— Круто! – раздался восхищенный вздох.

Я видел, как его мама пошла с бумагами в офис. Краем уха уловил: «первая операция», «возможно, не будет ходить», «рано делать прогнозы». Как же все это было знакомо.

— Тебе страшно? – вдруг спросил пацан, глядя на меня таким взглядом, как глядят на спасителя, на того, кто может тебе помочь, хотя я не мог. Мне бы кто.

— Страшно. – Потому что сам не знал, что будет со мной через неделю, месяц, два. В моем случае даже самые опытные врачи опасались давать прогнозы.

Он опустил взгляд:

— А я думал, чемпионы ничего не боятся.

— Боятся, так же как и все. Особенно падать, – тихо произнес я.

— Как и все, – повторил он, как будто себя успокаивая.

— Верно. Но знаешь, что отличает их от простых людей? – Мальчишка притих, впитывая каждое слово, будто сухая почва – дождь. И я наклонился, чтобы никто нас не смог услышать, не зная, для кого говорю больше: для него или для себя. – Чемпионы не боятся подниматься.

Пацан ответил короткой улыбкой. Я очень хотел, чтобы он сам в это все еще верил.

— А можно фото? – с надеждой спросил он. – Я попрошу разместить его на странице нашей школы мотокросса. У нас почти двадцать пять тысяч подписчиков. Иначе мне никто не поверит, что я тебя видел. Пожалуйста.

И я замер.

«Чемпионы ничего не боятся».

Или все-таки нет?

Наверное, это и есть тот момент, когда понимаешь, что не так уж ты и отважен.

Больше всего на свете я хотел сбежать, но ответил:

— Да, конечно.

Подкатил свою коляску к его, чувствуя, как обезболивающее медленно начинает отпускать, посылая по спине раскаленные импульсы. Приобнял его одной рукой.

— Мам, – позвал он, на этот раз широко улыбнувшись. – Мам, сфотографируй нас!

Щелкнула вспышка.

И на следующий день все изменилось.

Потому что социальные сети взорвались.

* * *

«Реми Беланже: правда, которую скрывали год».

Комментариев (3780).

Глава 25. Встань и иди! (Бланж)

Помню, в детстве отец частенько повторял: «Когда ты победишь, весь мир заткнется». Всю свою жизнь я только и ждал этого момента. В десять, пятнадцать, двадцать лет. Но каково же было вырасти и понять, что он оказался неправ?

Какая ирония – спустя столько побед и поражений осознать: неважно, что думают о тебе другие. Важно лишь то, что ты думаешь о себе сам. И ровно в этот миг наступает освобождение.