Книга Бернаут. Второй раунд, страница 68 – Виктория Побединская

— Это не так.

Она подошла ближе. Марс не отвел взгляд, но и не смог вымолвить ни слова.

— Тогда скажи, – шумно выдохнула она. – Скажи мне в глаза, что после всего случившегося ты вот так просто готов отдать меня ему.

— Ты не моя, чтобы я тебя отдавал кому-то, – ответил Марс.

— И больше никогда не буду!

Подхватив с пола рубашку, она резко обернулась и у самого выхода произнесла:

— Прощай, Марс. Завтра я уеду. Так что не бойся: больше ты меня никогда не увидишь.

Глава 20. Выбор (Бланж)

Машина двигалась по трассе. Жак слушала музыку, глядя на дорогу и временами кивая под самые зажигательные моменты песен. Я залипал в телефоне. Пролистав собственную ленту, нажал на кнопку «Опубликовать новое фото», выбрал нашу последнюю фотографию. Мы были на свадьбе, Жак сидела на моих коленях и выглядела такой счастливой. Если бы не одно но…

Можно было бы обрезать низ фото, на котором были видны колеса инвалидного кресла, но я так устал врать. А если перестать делать это? Я занес палец над экраном.

Что будет, когда все узнают?

Снова поток жалости и сообщений?

Хейтеры, которым эта новость только доставит очередное удовольствие?

Новостные каналы.

И фото отправилось в корзину.

«Твой мотоцикл готов. Возвращайся», – написал Кас вчера вечером, и эти четыре слова буквально прибили меня к земле своей реальностью.

Ну и дерьмо. Как же страшно. А если ничего не выйдет?

— О, мы приехали, – улыбнулась Жаклин, повернув ко мне голову. Я выдавил подобие улыбки в ответ.

«Святое море» тревожилось. Разбивалось о берег фасада мелким песком, гонимым горячим ветром. Как будто чувствовало мое состояние и колебалось так же. Я не был здесь почти год и теперь наблюдал с дороги и не знал, как пошевелиться. Это место казалось пустым. Как будто вся жизнь ушла отсюда вместе с моим исчезновением.

— Идем? – спросила Жаклин.

Я кивнул.

Хотя был совершенно в себе не уверен, но принял решение и уже не собирался останавливаться. К тому же, глядя в глаза девушки напротив, хотелось стать лучше. Или хотя бы чуть менее сломанным.

Я тренировался до изнеможения, изнуряя свое тело, но оно все равно не становилось таким, как прежде. Я не мог заставить свои ноги ходить. Конечно, Жаклин все это время меня поддерживала, помогала и верила, каждый раз повторяя: «Ты сможешь! У тебя все получится!» Но я ведь знал, что у всего есть предел. И своего я уже достиг.

Я старался не думать о том, что будет дальше. Честно ли это – вынуждать ее остаться привязанной к кому-то вроде меня? Но еще больше меня задели сказанные ею недавно слова: а выбрал бы я ее, если бы у меня был выбор? Потому что она мне не верила.

Нет ничего хуже жалости. Нет ничего унизительнее осознания, что человек рядом с тобой не потому, что хочет этого больше всего в жизни, а потому, что должен.

Я сам проходил через это же. И понимал: здесь не помогут слова. Не поможет ничего, кроме возможности выбора, которую ты можешь предоставить. У Жаклин этот выбор был. И она выбрала меня.

И теперь я решил дать право выбора себе.

Потому что только так мог доказать ей, что хочу ее больше всего на свете. Что впервые в жизни уверен в чувствах, которые она вызывала во мне, что хотел большего. Я стал одержим этой идей. Почти как в прежние времена, когда что-то зажигало меня настолько же сильно. И был готов на все, чтобы дать ей эту уверенность. Вот только ей об этом пока не стоило знать.