Книга Бернаут. Второй раунд, страница 63 – Виктория Побединская

— У тебя красивые брови, – произнес Бланж, неожиданно обведя одну из них по контуру кончиком большого пальца. – Ты знала об этом?

— А что, бывают некрасивые? – растерянно ответила я, невольно сдавая позиции.

— Разные бывают, – ответил он мягко. – Иногда острые, как стрелы. Как будто заточенные для боя. А иногда – как колыбель. Твои изгибаются именно так – плавными дугами, знаешь, как будто говорят о том, что внутри такая же нежность.

— Разве я такая?

— Не то слово.

И снова этот взгляд напротив, в котором само время, кажется, застывает. Потому что я не слышала больше ничего. Только тишину и его дыхание. И в этом горячем выдохе секса было больше, чем во всех книжках Лил. А может, мне просто казалось так. Хотелось верить.

— Поговорим? – произнес Реми, протянул руку и сжал мои холодные пальцы, словно прося об откровенности.

Как же я боялась ее все это время!

— Почему ты сбежала тогда?

— Когда «тогда»? – переспросила я, снова отворачиваясь к окну, за которым уже начал накрапывать мелкий дождик. Хорошо, что я в этот момент сидела, а то колени бы точно подогнулись.

— Когда мы проснулись в одной постели.

Господи, только не это.

— Мы каждый день просыпались в одной постели, Бланж, – устало пробормотала я.

— Год назад, – продолжал напирать он.

— И тогда тоже. – Я пожала плечами. – Это было условием сделки, если ты помнишь.

Повисла пауза. А потом Реми произнес совершенно серьезно:

— Тогда, когда ты сама поцеловала меня. Когда мы проснулись в одной постели. Когда перед этим всю ночь неистово занимались любовью, Жак! Трижды! Тебе нужно еще больше конкретики?

Нет. Куда уж больше.

Я потупила свой взгляд, не в силах выдерживать его взгляда. Щеки вспыхнули оттого, как он смотрел, оттого, что сидел слишком близко.

— Почему ты ушла от меня?

Я принялась ковырять трещину в полу. Разве я уходила? Ты ведь сам меня отпустил.

— Я решил, ты жалеешь о том, что случилось. Ты бежала так, будто никогда больше не хотела меня видеть!

Я обернулась:

— А ты не пытался меня остановить!

Бланж вспыхнул:

— Я держал тебя возле себя едва ли не силой целое лето. Ясное дело, я хотел, чтобы ты сама решила остаться.

И тогда я выкрикнула:

— Я просто испугалась! Не хотела казаться навязчивой!

Повисла пауза. А потом он тихо произнес:

— Господи, я поверить в это не могу. – Бланж застонал, уткнувшись в мое голое плечо носом, пробормотав что-то вроде: «Как такое вообще могло случиться?»

Я хотела прошептать: «Не знаю», хотя сама даже думать боялась о том, почему мы вместе. Не потому ли, что я просто вынудила его? В другой – прошлой – жизни мы никогда бы не оказались в этом моменте. Но в ней и мы были совершенно другими. Та Жаклин, глупо и наивно верящая в свои принципы, разбилась вместе с тем Бланжем, сотканным сплошь из гордости и честолюбия, эгоизма и безразличия к окружающим. А остались мы – Жак и Реми, в своем маленьком мире. И нас нынешних от нас прошлых отделял не десяток месяцев, а как будто десять жизней.

— Я не хотела быть… Очередной галочкой в списке твоих достижений.

— Жак… Но ты ведь никогда ей и не была. Ты единственная видела во мне меня самого, а не чемпиона, – произнес он. – Я привык к тому, что все хотят Бланжа, его внимания, денег, славы, но никто не видит за ним Реми. А ты смогла его разглядеть. – Он снова сделал глубокий вдох, как будто собирался с силами, и добавил: – Дважды.