Книга Подвенечное платье, страница 66 – Наталья Кашина

— Вы полагаете, ваша мать также хотела, чтобы Еремеев признал вас официально, но это бы привело к обнародованию ее внебрачной связи с ним, зачем ей это было нужно?

— Это прозвучит странно, но матерью я считал и всегда буду считать исключительно Марию Васильевну, что до Лужиной, то полагаю все крайне прозаично. Она объявилась в моей жизни полгода назад, тогда же я помог ей деньгами, на которые вероятно она и открыла свой салон поближе ко мне. Тогда то она и рассказала мне, как ей казалось, страшную тайну моего рождения. Увидев, что рассказанное не произвело на меня должного впечатления и понимая, что если я женюсь на Тане, то о официальном признании меня купцом и речи больше быть не сможет, она решила отговорить от свадьбы Таню.

— Но из спиритического сеанса Лужиной не удалось понять, за кого же Таня собирается замуж, ведь девушка хотела поговорить с покойной матерью не о вас, а об Акчурине?Верно, чем ввела Лужину в замешательство, и той пришлось отговаривать Таню не просто от брака со мной, а от брака вообще… Полагаю, Лужина рассчитывала, что если я потеряю возможность поправить свое положение за счет женитьбы, меня будет проще уговорить заявить права на наследство Еремеева. Она всего лишь хотела с моей помощью разрешить свои финансовые затруднения. Сын управляющий и сын наследник купца, темболее купца Еремеева – это совсем разный размер ежемесячных выплат.

Александр грустно улыбнулся. Хоть он и притворялся безразличным, Анфиса догадывалась, что состоявшийся ужин с родителями дался ему нелегко. Разговаривая, было проще сохранять спокойствие, и Анфиса решила продолжить беседу, по возможности направляя ее в более приятное русло. Она все больше спрашивала Александра про Акчуриных, о Варваре Михайловне и ее сыне, о том, что пишет в своих письмах Таня. Постепенно настроение Александра несколько улучшилось, он принялся рассказывать, что идея перебраться в Одессу и открыть там торговое предприятие уже давно преследовала его, что молодой Акчурин подыскал для них подходящее место под контору и даже успел завести некоторые полезные знакомства и теперь лишь ждет приезда Александра, чтобы оформить все необходимые бумаги.

Услышав о планах Александра в Одессе, внутри у Анфисы все перевернулось. Ей ужасно не хотелось расставаться с ним, особенно теперь, когда, казалось бы, все препятствия между ними развеяны, и у нее появилась надежда на счастье.

— Так значит вы уезжаете?

К моменту, когда Анфиса задала этот вопрос, Александр успел выкурить сигарету, а потому обернулся к ней лицом и очень серьезно сказал:

— Я бы уехал сегодня же, если бы не одно обстоятельство. Мы с вами знакомы совсем недолго, но мне показалось, что моя симпатия к вам взаимна, и я не прощу себя, если не спрошу вас прямо…

Анфиса замерла в волнительном ожидании, она боялась поверить в то, что Александр действительно обращается к ней с такими желанными словами. А Александр тем временем продолжал.

— … Как вы уже поняли, в мои планы не входит настаивать или даже принимать от Петра Ивановича какую бы то ни было финансовую помощь, а потому предложить вам я могу лишь самого себя. Я написал о вас Тане, и они с ее мужем буду очень рады, если вы погостите у них во время нашей с вами помолвки.

Губы Анфисы тронула радостная улыбка.

— Знаете что! Мне потребуются все мои аналитические способности, чтобы распознать в ваших словах предложение руки и сердца, но как только я это сделаю, вам все-таки придется на мне жениться!

Александр удивленно приводнял левую бровь и недоверчиво посмотрел на сияющую от радости Анфису, ему казалось что он все сказал предельно четко и по существу.

— Учтите, я никогда не смогу дать вам достойную вас фамилию…

— А мне кажется, что сможите. Анфиса Лисицына – звучит замечательно. Мне кажется, ваша фамилия мне подходит.