Книга Подвенечное платье, страница 39 – Наталья Кашина

Анфиса понимала, что ей, скорее всего, придется назвать род своих занятий, но не ожидала, что это предстоит сделать так скоро. Стараясь, чтобы голос звучал без смущения, она ответила:

— Я служу гувернанткой в доме Петра Ивановича Еремеева.

Девушка очень боялась, что на лице собеседницы отразится надменно-пренебрежительное выражение, и мысленно уже готовила себя к этому, но Акчурина отчего-то, казалось, наоборот, оживилась и с еще большей симпатией посмотрела на Анфису.

— Если бы вы только знали, как я рада это слышать. Теперь я понимаю, почему Александр шепнул мне приглядывать за вами сегодня. В молодости я тоже была во служении. Ничего не бойтесь, моя дорогая, я вас никому не дам в обиду. – С этими словами дама лукаво подмигнула Анфисе, и та сразу же почувствовала себя лучше.

Мысленно поблагодарив Александра за проявленную заботу, Анфиса последовала за своей покровительницей в большую комнату, где уже собирались гости.

Даму, заботам которой Александр доверил Анфису, звали Варвара Михайловна, в прошлом бесприданница, которую местное общество откровенно недолюбливало за то, что она в свое время приворожила старшего сына крупного золотопромышленника Акчурина, в доме которого несколько лет служила экономкой. Несмотря на то, что с ее замужества прошло уже более двух десятков лет, местные матроны по-прежнему отказывались принимать ее в свой тесный круг, что, однако, саму Варвару Михайловну трогало до крайности мало. Если бы не обязанность быть сегодня на ужине вместе с мужем, она бы вряд ли покинула свой уютный дом, ставший для нее надежным убежищем от язвительных отзывов и коментариев. Александра же Варвара Михайловна знала уже много лет, ведь молодой человек учился вместе с ее сыном в одной гимназии, и до сих пор юноши поддерживали теплые дружеские отношения.

Анфиса была очарована новой знакомой, но спустя полчаса ей пришлось прекратить увлекательную беседу с этой умной и скромной женщиной. Кайсарова была твердо намерена сделать из вечера событие имперского масштаба и старалась поразить гостей самыми разнообразными артистами – начался концерт, и беседу пришлось прервать. Выступление девочки-акробатки стремительно сменилось концертом виртуозного скрипача, вслед за которым вышла солистка Александринского театра. Еще совсем юная девушка обладала изумительным сопрано, и ее голос тут же наполнил комнату настоящим волшебством. Анфиса, которой никогда не доводилось слушать такого замечательного исполнения, буквально замерла под впечатлением от происходящего. Она боялась даже вздохнуть, чтобы не разрушить царящую вокруг атмосферу. И тем ужаснее для нее стало внезапное появление в гостиной запоздалых гостей, которые посмели войти прямо посреди этого чудесного выступления.

Анфиса даже сжала маленькие кулачки, чтобы дать выход нахлынувшему гневу, такой бестактностью ей показалось прерывать арию настолько талантливой исполнительницы. В дверях появился мужчина средних лет, сутулый, на лице которого как два вогнутых крюка торчали нос и подбородок. Всем своим видом вошедший демонстрировал полное принебрежение к собравшимся, посмевшим начать вечер в его отсутствие. За мужчиной, шурша многослойной юбкой, мельтешила женщина, показавшася Анфисе смутно знакомой. И только когда в дверях появилась Агафья, все встало на свои места.