Книга Первая любовь королевы, страница 98 – Роксана Гедеон

Было в Ковентри местечко, где селились ломбардцы, — все, как один, барышники, торговцы и ростовщики. Там-то, возле гильдии Сент-Мэри, рядом с публичным домом, жил и выкрест Гарри Лимбах, ломбардский еврей, ссужавший Говардам деньги не так по желанию, как по принуждению, ибо отдавать долги они были не очень-то приучены. Лимбах боялся их — еще бы не побоишься! Чуть ли не двести дет назад король Эдуард выгнал евреев из Англии, ну а то, что отец Гарри и сам Гарри крестились, в сущности, мало меняло дело, раз все помнили, что они иудеи и когда-то распяли Христа. Попробуй, возбуди против себя гнев Говардов — живо на том свете очутишься! Вот и приходилось выбирать между смертью и разорением.

Уильям въехал в ворота, надеясь, что хозяин заранее его не заметил. Бросил поводья какому-то чумазому мальчишку и по лестнице легко взбежал на крытую галерею, ведущую в контору. Гарри был застигнут врасплох, голова его вжалась в плечи, на лице отразилось отчаяние, и Уильям, не дав ему опомниться, сразу перешел к делу. Перешел так, как обычно атаковал в бою, неудержимо и твердо.

— Пять фунтов — это все, что мне нужно, — заявил он, решительно расхаживая по полутемной комнате, — и я тебя оставлю в покое. Ей-Богу, посуди сам, что мне за охота позволять всяким язычникам, а тем более христопродавцам жить на моей земле, если только не иметь выгоды от этого?

— Вы еще прежних долгов не вернули, ваша милость, — осмелился заметить Гарри.

— Э, теперь можешь не беспокоиться. Обещаю, все будет возвращено. Или ты не веришь моему слову? Черт возьми, какова наглость! — Остановившись, Уильям заявил, заложив руки за пояс: — Турнир я выиграю, будь уверен, так что в долгу не останусь! Кроме того, мне теперь светит весьма выгодная женитьба.

— Вы женитесь, сэр? — пробормотал ростовщик чуть не плача.

— Да, на самой леди Джейн Бофор! Слышал о такой? На дочери герцога Сомерсета! Так что давай деньги и не раздумывай!

Гарри не поверил ни единому слову сэра Уильяма. Да чтоб такой знатный вельможа, как Бофор, — пусть и заключенный в Тауэр, но все равно богатый — отдал дочь за такого, прости Господи, мерзавца и злодея?

Сэр Уильям врет, как всегда! Мелет всякую чепуху, которой и сам не верит. Однако выхода не было. Гарри написал расписку, выдал золото, и сэр Уильям, весьма скверно писавший, припечатал долговое обязательство своим перстнем.

— Если он и вправду вздумал жениться, — произнес Гарри, глядя вслед посетителю, — то это будет даже хуже, чем если бы он не женился, ибо тогда ему уйма денег потребуется на свадьбу и все прочее… Нет-нет, что угодно, только не женитьба!

Слова о браке вырвались у молодого Говарда случайно — хотелось убедить Гарри хоть небылицей. Однако, снова оказавшись в седле, он подумал: вот было бы славно! Сделаться супругом такой девушки! Видит Бог, он постарался бы, чтоб она не пожалела. И он бы тысячу свечей пожертвовал монастырю за такое дело!

4

Масленица — последний день перед великим постом — всегда была любимым праздником англичан, и отмечали его очень весело, с шумом, неуемным весельем и карнавалом. Люди радовались жизни, предавались потехам и удовольствиям. Повсюду устраивались состязания. Каждый городок, каждое местечко затевало потасовки, именуемые футболом, старой доброй игрой в мяч, когда игроки без всяких правил бежали по улицам, площадям, рынкам и огородам.