Книга Первая любовь королевы, страница 95 – Роксана Гедеон

— Нельзя нам ее сейчас отпускать.

— Да, это верно, — зашептал отец. — Ты послушай, Уил, что я скажу. Мы вот как поступим. Мы отвезем ее Йорку — может, он этому и обрадуется, ибо Бофоры его заклятые враги, а если и не обрадуется, то никто не упрекнет нас в том, что мы сдали девицу ему на попечение — он законный протектор королевства… А королеве ее никак отдавать нельзя — француженка будет рада мигом нам головы снять, я так полагаю.

Заметив, что сын молчит и, видимо, согласен, старик продолжал:

— От королевы нам лучше держаться подальше, мой мальчик. А Йорк… черт, я даже уверен, что он обрадуется. Эге-ге, да еще как! Кто знает, может, он еще и поймет, что мы не так уж плохи. Лучшей услуги герцогу нельзя и придумать…

Уильям думал сейчас совсем не о том. Едва уяснив, что предлагает отец, он перестал прислушиваться. Он, пожалуй, согласился бы на все, лишь бы не отпустить эту девушку так быстро. Может, впервые в жизни ему стала безразлична собственная участь. То и дело поглядывая на юную леди, он думал: чем черт не шутит? Может, это и есть моя судьба! Почему бы нет? Разве он не таков, как все прочие?

Графство Ковентри, конечно, разорено, но если б в нем появилась хозяйка, да еще с деньгами, все могло бы измениться. Впрочем, не одни только деньги привлекали Уильяма. Его крепко очаровало, ошеломило все: облик, изящное сложение, голос, глаза и ореол венца над головой этой девушки… Которую он, Господи ты Боже мой, даже не знал, как зовут.

Но, думая так, он, ранее никогда не знавший колебаний и всегда самоуверенный, вдруг останавливался, и собственные мечты казались ему смешными. Куда он пожелал забраться — на самый верх, что ли? Наверняка девица уже сговорена с кем-нибудь. Да и не согласится никто — ни королева, ни король, ни Йорк, ни она самана этот брак. Безумие да и только… А уж им-то она никогда не очаруется.

Что и говорить, он совсем не умел ухаживать за дамами. Женщины, которых он знал, были очень низкого происхождения. И молодой Говард трезво себя в этом плане оценивал: да, он воин каких еще поискать, на турнире победит многих, руки и ноги у него есть, внешность тоже не самая худшая, и мужской силой он не обделен, но, так уж случилось, что нет в нем обходительности и вежливости. Нет манер. Не умеет он ухаживать, вести беседу щебетать по-итальянски, как это делают иные щеголи, толком не знает даже, что это — служить даме согласно правилам куртуазии. Раньше это и не нужно было, втайне сэр Уильям все эти реверансы презирал. Однако чем прельстишь изысканную, деликатную, ангельски красивую девицу, как не нежным словом? От вида меча или секиры она вряд ли растает!

Другая, может быть, и не потребовала бы многого. Но, черт возьми, эта леди — почти что принцесса… Нечего и думать о ней. Однако, когда сэр Уильям глядел на эту девушку, на него накатывал такой восторг, что было очень нелегко отказаться от внезапно возникшей мечты.

Старый граф между тем произнес подбоченившись:

— Послушайте-ка меня, миледи, и вы, святой отец. Никакого особенного бесчестья мы учинять вам не собирались. Мы только требовали оплаты за проезд по нашим землям, и это справедливо, черт возьми. Неважно, что так уже не поступают. Мы поступаем, и все тут. Потому что такова наша необходимость… Но, раз уж вы угрожаете нам всякими карами, нам, понимаете ли, не резон отпускать вас к королеве.