Книга Первая любовь королевы, страница 52 – Роксана Гедеон

— Вам лучше сделаться на время слепым и глухим, пресвятой отец! Ибо я знаю, что всякая измена, если она случается, проистекает от вас, и то, что произошло нынче с королем, усиливает мои подозрения. Предстоит еще выяснить. Каким образом люди Йорка узнали точный путь кортежа. Я подозреваю, что вы приложили руку к этому, так что молите Бога, чтоб подобные подозрения развеялись. — Уже совсем мстительно Маргарита бросила: — Впрочем, коль скоро вы находитесь в Вестминстере, я сумею сделать вас безопасным для короны, и в этом мне помогут.

Когда Маргарита хотела убить кого-то словами, ей часто это удавалось. Невозможно было вообразить более ледяного тона, более ненавидящей и брезгливой интонации… Нынче, возможно, и не стоило так жестоко обходиться с Томасом Буршье, почтенным человеком, влиятельным князем церкви, однако меньше всего Маргарита сейчас могла подчиняться голосу разума. Положение, в котором она оказалась, было невероятным, она не видела выхода, желала мести и реванша, и уж больше всего ненависти чувствовала к тайным изменникам.

Епископ же Илийский, совсем недавно повелевавший всеми и так ловко вернувший безумного короля в Лондон, полагал, что заслуживает благодарности. Вместо этого он был унижен и оскорблен на глазах у многих лордов. Боязливый по натуре, она лишь смертельно побледнел и замер, молча переживая эту скверную минуту. Но глубокая неприязнь к королеве, гнездившаяся внутри, усилилась тысячекратно от жестокой и незаслуженной обиды. Его, который вел себя так верно, его, уважаемого прелата и пожилого человека, оскорбила девчонка в королевской мантии и поставила в положение почти что пленника… О нет, трудно ей теперь будет когда-либо добиться его поддержки!

Она великолепно умеет наживать себе врагов — пусть научится встречаться с последствиями своего умения.

Немногим позже перед разгневанной, обуреваемой жаждой отмщения Маргаритой предстала юная Анна, самая старшая из детей Ричарда Йорка, молодая фрейлина, подосланная в свиту явно для того, чтоб быть глазами и ушами своего отца в Вестминстере. Однако сейчас ее присутствие было королеве на руку. Анна Йоркская была невысокой хрупкой девушкой, русоволосой и, зеленоглазой, в ее лице легко угадывались черты матери, герцогини Сесилии, и Маргарита с минуту, поджав побелевшие губы, ненавидящим взглядом пристально изучала это лицо. Леди Анна, сбитая с толку и испуганная, присела в низком реверансе, юбки ее темно-красного платья веером легли вокруг ног, и только тогда королева, насладившись ее замешательством, холодно сказала, обращаясь к Генри Голланду, герцогу Эксетеру, лорду-адмиралу Англии, прибывшему в Лондон:

— У вас, милорд, насколько я знаю, нет жены. Что сказали бы вы, если я предложила вам в жены одну из дочерей герцога Йорка?

Присутствующие вздрогнули от неожиданности. Герцогу Эксетеру было сорок, а Анне пятнадцать, да и не это было странным. Главная загвоздка заключалась в том, что лорд-адмирал имел репутацию человека, преданного, как никто, Генриху VI и Маргарите Анжуйской. Ричард Йорк ненавидел его почти так же, как Сомерсета, и любыми способами пытался свергнуть с должности. Поистине, то была бы месть с большой буквы — выдать Анну за Генри Голланда, заставив тем самым Йорка отрезать внушительный кусок от своих богатств ей в приданое… И все-таки, разумно ли это? Сама Анна в ужасе застыла с полуоткрытым ртом, все прочие лорды изумленно глядели на королеву, но Маргарита Анжуйская, холодно и любезно улыбнувшись, повторила свой вопрос, показывая, что ею все уже давно решено: