Книга Первая любовь королевы, страница 118 – Роксана Гедеон

— Среди молодчиков, готовых сражаться за ваше богатство, достойных людей отыскать трудно, — сказал отец Гэнли с горечью. — Наверное, вы слышали, дитя мое, что молодой Говард вызвался участвовать, да покарает его Бог!

Джейн холодно улыбнулась, вспоминая поведение Уильяма. Весть о том, что он тоже будет сражаться, ее не удивила. Пожалуй, он единственный из всех был хоть немного ей знаком. Его она не боялась. Он вызывал у нее чувство ярости, смешанное с презрением. А иногда и с насмешливой жалостью. Бедняга был не то чтобы туп, но, по всей видимости, не особенно умен. Ему два слова произнести было трудно; багровый румянец разливался по его лицу всякий раз, едва она на него смотрела. Этот молодой Говард с виду — зрелый мужчина, а ведет себя, как мальчик. Или он лишь с ней такой? Как бы там ни было, но уж его-то опасаться не стоило.

У отца Гэнли со стоном вырвалось:

— Как же я виноват, дитя мое! Я ночи не сплю — так меня мучит совесть! Подумать только, такой пустяк — взять с собой больше охраны… Нет, не утешайте меня, миледи, — мне нет прощения. Мне вас доверили, и вот что из этого вышло!

Джейн слушала без видимого волнения на лице. Когда священник умолк, она ласково взяла его руки в свои и мягко сжала. Он покачал головой:

— Дитя мое, вам стоило бы отвернуться от меня с презрением, а не успокаивать! Ваша жизнь сломана по моей вине!

— Господь с вами, святой отец. Я знаю вас с детства. Мне известно, что вы никогда не желали мне зла. Вы друг нашей семьи, верный союзник всех Бофоров. Я всегда буду доверять вам.

Она отошла на несколько шагов, бросила взгляд в окно и негромко добавила:

— А вот что до моей жизни — она вовсе не сломана. Вы ошибаетесь, святой отец. Я найду выход. И если уж сегодня мужчины будут, как волки, грызть друг друга за мое состояние, конечно же, тот, кто выиграет, обрадуется, увидев меня. — Она своенравно качнула головой: — Если он не полное чудовище, я найду для него сети.

Джейн не имела доселе никаких дел с мужчинами. Но вот в том, что красива, она была уверена. С детства знала это.

Зеркало отражало ее лицо: золотистая кожа с неярким румянцем на щеках, огромные, прозрачные, как речная вода, глаза, мягко затененные ресницами, изящный, чуть вздернутый, аккуратный нос, придававший очаровательному лицу некую лукавую изюминку… Алые тубы. Хрупкость, свежесть, изящество. Шея длинная, чуть наклоненная вперед, и царственная осанка.

Джейн была выше среднего роста, идеально сложенная, с невысокой, но округлой грудью, тонкой талией и бедрами, чуть-чуть подчеркнутыми покроем наряда. Из-под светлой, в тон горностаевому меху, шапочки, задрапированной тонкой тканью, спадающей наподобие шлейфа, лился вниз поток пепельно-русых кудрей, распущенных, как и полагается девице. Словом, вся, от головы до ног она была весьма обольстительной и нежной особой. И уж чем-чем, а отсутствием уверенности в себе Джейн никогда не страдала.

Ее глаза сузились:

— Эти Говарды… Вот кого нужно винить, будь они прокляты! Вот кто виноват, отец Гэнли!

Она прошлась по комнате, ловко перебросила шлейф через руку, от чего он лег красивыми крупными складками, и сказала, чуть капризно повернув голову:

— А жизнь моя не кончена, будьте уверены. Все еще только начинается. Да они все в обморок упадут, когда увидят меня! Я справлюсь с тем, кто победит, клянусь своей душой!