Книга Первая любовь королевы, страница 116 – Роксана Гедеон

Приглядевшись, можно было видеть, как восходит на трибуну герцогиня Йоркская со свитой, та самая красивая холодная дама, которая и навела своего супруга на мысль о том, как следует поступить с Джейн Бофор. Да, это была ее идея, Джейн помнила. Женщина, которую называли здесь Белой Розой, сказала: «Вспомните о нашей дочери, мой господин, об Анне!» Этот возглас, похоже, решил все.

Джейн отвернулась, даже отпрянула от окна, сжимая руки, прошлась по квадратному покою. Там, внизу, на берегу реки, было столько людей… и она ясно видела среди них тех, кто приехал именно ради второго турнира, чтобы сразиться за нее, за Джейн. Сколько, оказывается, бесчестных рыцарей в королевстве английском — прямо не сосчитать. У Джейн мелькнула мысль: «Пусть с каждым из них, Господи, случится что-то ужасное. Да-да, побольше сломанных рук и ног. А если некоторые невзначай свернут себе шею — так им и надо. Уж я-то об этом не пожалею».

— Вы настаиваете на этом платье, миледи? — отозвалась Сьюзен Милертон.

Джейн обернулась, пытаясь осмыслить вопрос. Леди Милертон, единственная дама из свиты Джейн Бофор, допущенная к своей хозяйке, с вопросительным видом держала в вытянутых руках наряд: нижнее платье из тонкой фламандской тафты медового цвета и верхнее, simara, по итальянской моде — из черного с синеватым отблеском дорогого бархата, скрепленное поясом под грудью, что создавало красивые складки, с двойными рукавами, отделанное белоснежным горностаевым мехом.

— Не слишком ли это мрачно, миледи?

— У меня нет причины радоваться!

Решения своего она не изменила. В сундуке с одеждой — единственном, что осталось от обоза, о прочем имуществе она ничего не ведала — Джейн выбрала для сегодняшнего дня именно это платье. И еще хорошо, что такое нашлось! Пусть это мрачно, пусть! Пусть это даже похоже на траур — веселиться нет никакого повода.

Если бы отец был здесь, если бы он знал! Джейн закусила губу, снова нервно вышагивая по комнате. Неужели это случится? Говорят, Йорк мстит за свою дочь. Но ведь с ней совсем не так все было. Анна Йоркская, как и полагается, была выдана замуж с соблюдением приличий, ее не разыгрывали, как какую-нибудь девушку из таверны в карты! О Боже, она заранее ненавидит всякого, кто сегодня сражается. Она всем претендентам желает смерти!

Порой ей удавалось представить себе, как все будет, и принять свою участь. А порой — вот так, как сейчас — когда она думала, что уже вечером будет с кем-то обвенчана (герцог Йорк объявил, что венчание совершится сразу после турнира, ибо завтра начинается великий пост, и вступать в брак будет нежелательно), у нее в голове воцарялся сумбур и все происходящее казалось сном. Впрочем, твердила она себе, своенравно, типично бофорским движением вскидывая подбородок, еще не все потеряно и отчаиваться не стоит.

Она найдет выход. Пока еще неизвестно, какой, но йоркисты ее не сломят. Никогда. Ее бабушка, леди Джоан Бофор, была королевой Шотландии, и когда заговорщики убили ее супруга Джеймса Первого, она семь лет правила самостоятельно — выжила даже среди шотландцев! Так может ли она, Джейн, бояться? Ха! Она сумеет из всего этого выпутаться! И тот, кто ее выиграет, еще не знает, до чего ему будет худо!

Одеваясь, она думала не о туалете, а об отце Гэнли. Доселе к ней никого из знакомых не пускали, за исключением леди Миллертон, и ей самой нигде не позволяли показываться, однако вчера было обещано, что духовника пропустят к ней и он примет ее исповедь.