Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 136 – Роксана Гедеон

Во всяком случае, они оба напоминали мне сейчас двух умалишенных, и я решила, что мне пора позаботиться о себе. У меня в голове промелькнули воспоминания о детях (в отличие от этой странной четы, я их имела много!), и я резким возгласом остановила кучера, уже готового повиноваться приказам первого консула.

— Стойте! Стойте, говорю вам! И немедленно выкатите подножку. Я хочу выйти… и я выйду!

Несмотря на мой безапелляционный тон, Клод не спешил слушаться. Я решила не испытывать судьбу и, рванув дверцу, без его помощи спрыгнула на землю. Жозефина с красными от слез глазами следила на мной и при желании могла бы сделать то же самое. Кажется, она почти решилась на это, но бешеный взгляд супруга пригвоздил ее к месту, и генеральша снова заплакала, теперь уже тише, в отчаянии прижимая руки к груди.

Я подобрала юбку и повернулась к первому консулу.

— Я отвечаю не только за свою жизнь, генерал. У меня есть дети. Мне не пристало подвергать себя случайности. Вы, наверное, не хотите, чтобы пятеро малышей потеряли мать?

— Я! — повторил он. Я боялась взрыва ярости с его стороны, но он не выразил даже гнева. Спешившись, он перешел ручей вброд и взял меня за руку. — Вы совершенно правы. Я помогу вам пройти по камням.

Лицо его казалось добрым и даже благосклонным. Эти перепады настроения так пугали меня, что я поначалу и не подумала вступиться за бедняжку Жозефину, которая без всякой надежды на пощаду рыдала в коляске. Ошеломленная всей этой безобразной сценой, я бездумно ступала по камням, машинально пытаясь не замочить ноги и придерживая подол платья. Но генерал так услужливо поддерживал меня, что я решилась заговорить:

— Почему же вы не думаете о супруге? Ведь она… может быть беременна? И если это так, разве ей не повредит удар?

Он остановился как вкопанный, будто не сразу понял, что именно я сказала, а потом разразился таким искренним и таким громким смехом, что у меня кровь отхлынула от лица. Откуда такое веселье? Что не так я сказала? И когда он закончит уже потешаться над своей женой у всех на глазах, ведь все это выглядит просто отвратительно?

Резко прервав свой неуместный хохот, он обернулся к кучеру и скомандовал, упиваясь своей властью над всеми окружающими:

— Закройте дверцу, и пусть коляска едет!

Бурьен тоже спешился и торопливо предложил мне руку. Как во сне, я перешла ручей, оставляя за собой стенания Жозефины. Она плакала, будто готовясь к смерти, и умоляла кучера подождать еще хотя бы минуту, точно как приговоренный преступник просит отсрочки. Это был сущий кошмар. Мне следовало радоваться хотя бы тому, что я спасена… но вместо этого мне не давала покоя мысль: как меня угораздило оказаться в подобной ситуации? Зачем это мне? Что общего у меня с этими безумцами?

Я порывисто повернулась к первому консулу:

— Послушайте! Это ни на что не похоже. Я даже могу сказать… что никогда подобного не видела! Что вы творите?

— Настаиваю на своем! — резко ответил он с дьявольским блеском в глазах.

— Заклинаю вас, позвольте вашей жене выйти. Вы же не злы по натуре? Ваша мать, по крайней мере, описывала вас добрым?…

Я и сама почувствовала, что эти мои надежды на его доброту, которой, может быть, и вовсе не существует, выглядят жалко. Генерал глянул на меня с сардонической усмешкой.