Онлайн книга «К чужому берегу. Предчувствие»
|
Адриенна принесла мне с кухни кусок лукового пирога, паштет и немного горячего вина. Забравшись с ногами с большое кресло, я просто-таки набросилась на еду: из-за всех неурядиц этого дня у меня пробудился зверский аппетит, у меня тряслись руки и я будто заглушала едой волнение. Но еда не слишком помогала. Стоило мне закрыть глаза, как в сознании воскресал образ Бонапарта: перекошенное лицо, ледяной тон, хлыст в руках и этот постоянный окрик — «Вы проедете, черт побери! Потому что я так велю!» Пресвятая Дева, чего бы я только ни отдала, чтобы оказаться сейчас в Белых Липах! В просторном герцогском зале, где пылает камин, где дремлет возле очага наш огромный дог, а семья после ужина собирается за большим столом, чтобы поиграть в лото или трик-трак. Сполохи каминного огня танцуют по темным старинным потолочным балкам и обшивке стен из старого дуба… Филипп играет с кошкой, близняшки возятся на ковре, в полумраке лестницы мелькает тень светлого платья Авроры, которая тайком пытается улизнуть из зала в надежде обменяться поцелуем с Буагарди. Какое чудесное время мы проводили там порой! Анна Элоиза, конечно, умела отравить эту атмосферу, но поведение этой старухи и сравнить нельзя с поведением первого консула. Весь мой бретонский дом был переполнен уютом и любовью. А тут что? Моральная пытка среди роскоши, постоянное унижение среди фальшивого величия! В который раз я подумала: что ждет Францию под властью такого повелителя? Я вдоволь понаблюдала за ним, и теперь никакие объяснения Талейрана не имели на меня влияния. Я даже нисколько не верила в то, что генерал Бонапарт принесет Франции мир. Это слово не вязалось с его сущностью! Если он умудряется найти повод для бешенства в мирной семейной обстановке, то в его отношениях с другими государями и подавно никогда не будет гармонии. Если б она была, куда б он дел свой безумный темперамент? На ком бы срывал злость и тешил честолюбие? На Жозефине? Но это слишком жалкий объект для человека с таким тщеславием… «Я — не обычный человек. Ко мне нельзя подойти с обычными мерками морали…». Мне вспомнился Людовик XVI: от него, помазанника Господня, никто и никогда не слышал столь наглых речей. Далеко же зайдет Франция с новым господином! Чувствуя себя злой и уставшей, я забралась в постель. Адриенна, задергивая полог над моей кроватью, вскользь обмолвилась: — Когда я возвращалась с простынями из прачечной, мне довелось видеть, как первый консул ужинает. Он был с женой и мадам Ремюза[67]… — И что же? — отозвалась я без особого интереса. — Надеюсь, мадам Жозефина уже не плакала? — Нет, но… — Адриенна слегка запнулась, потом продолжила: — Первый консул спросил у компаньонки своей супруги, должны ли муж и жена спать в одной постели… или же они должны иметь разные спальни. Я подняла глаза на Адриеннну. — Поразительно. Он такое спросил? — Да. Адриенна, девушка незамужняя и целомудренная, по уши залилась румянцем. — И что же мадам Ремюза ему ответила? — Она очень смутилась, конечно. А потом сказала, что не может судить об этом, что это дело двух супругов… и только они могут решать… где кому спать. — А Жозефина? — выговорила я медленно. — О, мадам Жозефина отвернулась с досадой. Как это странно, не правда ли, госпожа герцогиня? Такие разговоры за ужином… |