Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 9 – Тая Подлунная

— К пункту седьмому всех вас, — сказала я.

Печать звякнула зубцами так радостно, будто ей наконец выдали гербовую бумагу и разрешили кусаться по форме.

Ничего не вспыхнуло. Пол остался полом. Мироздание не подало возражений. Зато я наконец узнала себя.

Паспорт не перенёсся. Сумка тоже. Нормальная обувь вообще решила предать меня первой. А вот это осталось: злиться так, чтобы выглядело прилично.

— Хорошая формула, — одобрила Печать. — Злая, но чистенькая.

— Это краткое ходатайство к мирозданию.

— Мироздание часто отказывает.

— Тогда будем обжаловать. Мне не впервой.

Я взяла свиток обеими руками.

В зеркале чужая невеста держала живой договор. Под рукавом у неё сидела зубастая печать, платье давило на рёбра, а до возможной смерти оставалось меньше трёх суток.

И всё же это была уже не картинка про побег. Это была картинка про дело.

А дело, в отличие от паники, можно было разбирать по пунктам.

В дверь постучали.

Три сухих удара, между которыми поместилась вся воспитанность человека, привыкшего входить только после разрешения, но при необходимости способного вынести дверь вместе с косяком.

Печать нырнула под рукав и замерла тёплой монетой у пульса.

Я выпрямилась.

— Войдите.

Дверь открылась.

На пороге стоял лорд Маркеран Эйт. Чёрный камзол, серебряная отделка, ровная осанка. Такой мужчина не входит в комнату, а появляется в ней как готовый документ: чисто, сухо и с местом для подписи.

Коротким и деловыйм взглядом он осмотрел свиток в моих руках, рукав, под которым пряталась Печать, моё лицо, явно выдававшее больше, чем следовало бы любой женщине с юридическим прошлым.

— Леди Лидская, — произнёс он. — У меня к вам разговор. О вашей профессии и тексте в подвале страницы.

Я рассчитывала, что разговор о профессии можно вести по дороге за беглецом. Местное право, как выяснилось, придерживалось другого мнения.

Здесь даже погоню сначала требовалось оформить. А уже потом кони, плащи и ветер, который портит причёску всем, кроме главного героя.

Кабинет лорда Маркерана Эйта встретил меня и, кажется, не обрадовался.

Высокие окна ещё держали дневной свет. За стеклом двор жил послецеремониальной суетой, на столе лежали три чистых листа, а в дальнем углу, за прозрачной пластиной с серебряными прожилками, стояла скрижаль рода Эйт. Не свиток, а первооснова: тёмная плита с линиями текста, которые уходили в глубину, как если бы кто-то написал закон прямо на дне колодца.

Я старалась не глядеть на неё слишком долго. Документы с глазами были неприятны. Документы, которые смотрели без глаз, — ещё хуже.

Маркеран снял серую мантию и повесил её на высокий стул у стены. Ткань не сложилась мягко, как положено ткани, а легла тяжёлой плитой, будто в ней действительно было что-то от камня. На мгновение по краю прошла тусклая серебряная жилка.

Арбитр без мантии выглядел не слабее. Опасность просто меняла форму.

Печать на моём запястье тихо щёлкнула зубцами.

— Юристочка, — шепнула она, — мантия присяжная.

— Это как?

— Носит клятву. Кусать не надо.

— А жаль. У меня уже вырабатывается метод познания мира через укусы.

Маркеран, кажется, услышал. По крайней мере, взгляд его на секунду остановился на моей манжете. Он не улыбнулся.

— Леди Лидская, — произнёс он, возвращаясь за стол, — прежде чем я распоряжусь о погоне, мне необходимо закрепить ваш статус.