Книга Windows. Окна Большого города, страница 94 – Марина Белкина

Дрожащими руками Ева перебирала эти маски, мужчин, женщин, стариков, детей, и вдруг заметила знакомое. Надменное лицо с высокими скулами и ресницами, приклеенными к пустым глазницам. Лицо Елены Прекрасной! Нежно-розовое, с гладкой кожей. Ева провела по нему кончиками пальцев и почувствовала тепло под ложечкой, словно вынула из-под елки Новогодний подарок.

— Можно взять это? – спросила она Маб.

— Но ведь оно не твое. Даже самое красивое лицо не может быть прекрасней, чем твое собственное. – Маб погладила белого котенка. – Я дам тебе весь сундук. Ты сможешь брать из него лица, сколько пожелаешь, пока не обретешь свое. Но с одним условием.

— Каким?

— Однажды я заберу навсегда одно из лиц, которые ты выбрала.

— Я согласна, – быстро проговорила Ева, которой не терпелось скорее примерить лицо Елены Прекрасной.

— По рукам, – кивнула Маб. – Как только тебе понадобится новое лицо, закрой глаза и представь этот сундук с царь-птицами. Только он явится, запускай в него левую руку, бери, что нужно.

— Так вот, просто? А как же волшебные слова?

— Что ж, можно и слова, – пожала плечами Маб.

— Запомнила? Но учти, не стоит недооценивать силу слова. Оно страшнее оружия. Им можно сокрушить. Оно у Дьявола.

Ева протянула левую руку к сундуку и замерла, испугавшись. Ей показалось, что на комнату вместе с Маб, сундуком, люлькой с младенцем и маленькими котятами, опустилась тень, но это всего лишь солнце скрылось за тучей.

Ева запустила в сундук левую руку и увидела в его зеркальном чреве правую. Зеркало отвело Еве глаза, и ей вдруг показалось, что вместо своих пальцев, зацепивших лицо Елены Прекрасной, она видит черную морщинистую руку Маб.

Ева проснулась в собственной постели. Неужели все это был лишь сон? Она выбралась из-под тяжелого одеяла и на одной ноге подпрыгнула к маминому диванчику в углу, куда вчера сгоряча забросила протез. Надела его и направилась в ванную. Там она взглянула в зеркало и обомлела. На нее смотрела прекрасная девушка, очень похожая на ту Еву, которая была раньше. Разрез глаз немного другой – внешние уголки подняты вверх, ресницы чуть длиннее, челюсть более квадратная, но все это ерунда. Главное – пышные светлые волосы с рыжинкой, ее чудесные волосы снова были при Еве. Она скользнула ладонью по волосам и за ухом обнаружила маленькую косичку. Крылья сотни светящихся бабочек затрепетали внизу живота, и Ева расхохоталась. Искренне и беззаботно, как когда-то. Что же теперь будет?

Белая птица взвилась в серое осеннее небо. Она летела мимо Останкинской башни, шпиль которой терялся где-то в низко ползущих серых облаках, и даже теперь был выше Белой птицы. Ева мечтала подняться на эту башню, но все думала – потом. Как-нибудь. Теперь уж нельзя. Людям на протезах на смотровую площадку Останкинской башни путь заказан из соображений безопасности. Так что «потом» превратилось в «никогда». И на работу путь заказан: по съемкам на протезе не поскачешь.

В их телекомпании журналисты трудились по договору подряда. Пятого числа Ева заключала договор сроком на месяц. В конце месяца его расторгали, чтобы в следующем месяце подписать новый. Так руководству было проще. Авария случилась с Евой как раз в начале июня, она отработала неделю, но сюжет доделать не успела. С Евой расторгли майский договор, а новый, на июнь, не заключили. Действительно, очень просто. Денег за июнь Ева не получила, ведь в эфир сюжет не пошел. Никаких выплат Еве, разумеется, не полагалось, ведь она была не в штате. Отряд не заметил потери бойца. На место Евы пришел другой журналист, которых московские вузы каждый год выпускали пачками, да и не только московские. Все просто.