Книга Windows. Окна Большого города, страница 45 – Марина Белкина

Ей стало плохо и на кладбище, когда опускали гроб и заголосила подруга Людмилы. У Евы потемнело в глазах от накатившего страха, и она захотела уйти, выйти, порвать круг поминального чина. Она побежала по аллее между памятников. На одной из могил, на надгробье, свернувшись клубком, спала большая белая собака. Ева посмотрела на фотографию и цифры. Мужчина – ему бы еще жить да жить – умер два месяца назад. Она взглянула на собаку, породистую, грязную и тощую – неприкаянную. Ком сдавил горло, и цифры поплыли перед глазами от закипающих слез.

Во время поминок за столом царило оживление. Уставшие и намаявшиеся за день люди, которые сделали дело, выпили и расслабились. Лихо стучали вилки, послышался смешок. Незнакомка, которая вчера рыдала у Евы на груди, энергично нахваливала котлеты. К ее масляным губам прилип листик петрушки. Сын Людмилы, который приехал из отпуска в аккурат к поминкам, со скорбным лицом принимал соболезнования. Еве стало противно. Она устала, поэтому решила прилечь в комнате. Ева уже почти уснула, укрывшись пуховым платком, который нашла в шкафу, как в комнату вошел сын Людмилы и прикрыл за собой дверь. Было темно, и он не заметил Еву. Он подошел к окну, протяжно вздохнул и заплакал. Так горько и безутешно. Всхлипывая, как маленький осиротевший мальчик. Никогда раньше Ева не видела, чтобы мужчина так плакал.

— Я выезжаю завтра с утра, – сказал троюродный брат, рыжий добряк Егор, когда гости разошлись, – могу взять тебя, если хочешь.

— У меня куплен билет на завтра, на вечерний поезд, – отнекивалась Ева.

— Всю ночь в поезде, а на машине четыре часа. В обед будешь дома, журналистка!

— Для бешеной собаки сто верст не крюк, – улыбнулась Ева.

— Ну, как знаешь.

Ева подумала: «И правда, трястись в вагоне всю ночь под чей-нибудь храп, потом нестись с утра на работу». А если она вернется в Москву накануне, спокойно соберется, выспится перед работой.

— Я поеду, – решила она.

Они выехали рано утром. Ева открыла переднюю дверцу и уже хотела сесть, как вдруг ее взгляд привлекло алое пятно на заднем сиденье. Это была небольшая атласная подушка с вышитой крестом райской птицей.

— Симпатичная подушечка, – похвалила она.

— Кристина подарила. Это они сделали вместе с Мариком, – улыбнулся Егор. – Такой парень славный, а больной, жаль.

— Почему больной? – нахмурилась Ева. – Просто лишняя хромосома.

Она хлопнула дверцей, решила сесть сзади. Может, удастся поспать на подушечке Марика?

Егор гнал свою видавшую виды легковушку, выруливая на встречную полосу и обгоняя грузовики – до второго пришествия за ними тащиться?

— Доставлю в лучшем виде. Еще до обеда будешь дома, – заявил он.

Ева сидела на краешке заднего сидения, обеими руками вцепившись в подлокотники передних кресел. В салоне играла музыка, старинный мотивчик «Рио Рита». Ева мало спала той ночью, и глаза стали слипаться. Она свернулась клубком на заднем сиденье, подложив под голову подушечку с райской птицей. Четки мелькали в длинных пальцах, «Рио Рита», летящая из патефона с круглым ухом. Перед зеркалом изогнулась, глядя через плечо, девушка в свадебном платье. Лицо ее в отражении сделалось лицом покойной Людмилы. Легковушка завертелась вокруг своей оси. Ева стала подниматься. Машину сокрушил удар, и Ева почувствовала резкую боль в левой ноге и груди. На мгновение перед глазами возникло доброе лицо в обрамлении маленьких косичек, маленький мальчик с длинной белой челкой, а потом все поглотила темнота.