Книга Ты моя зависимость, страница 23 – Анна Гром

— Так ты ждешь меня? – Разумовский кивнул в сторону её дружка, который сидел на заднице ровно, и с трудом, сгибаясь от боли и путаясь в подкладке пиджака, шарил по карманам в поисках телефона.

— Да ты охренел! – Его голос отравленным жалом проникал ей под кожу, подначивая закипать и заводиться с пол-оборота, она со всей силы толкнула его в грудь, заставляя Разумовского непроизвольно шагнуть назад. Её глаза пылали гневом, она часто дышала, захлёбываясь протравленным выхлопными газами воздухом и несправедливостью обвинений. – Ты в курсе, сколько времени прошло?! Одна смска, один чёртов звонок! Разве это так сложно?! Господи!

Даша закрыла лицо руками, в невольном, отчаянном жесте стараясь отгородиться от всего, что здесь сейчас происходит. Он изуродовал ей душу и украл право выбора, выбил почву из-под ног и отправил в глубокий нокаут, заставив мучительно долго искать себя прежнюю, и с ужасом понимать, что найти не может. А ведь она наивно, по-детски надеялась, что у них всё получится! Его теперешняя жестокость отталкивала, полубредовый, блестящий от бешенства взгляд пугал, Даша инстинктивно пятилась к полотну двери парадной, когда Разумовский снова попытался сократить между ними расстояние.

— Даша, отойди от него, я вызову полицию! – прохрипело на уровне земли, парень набирал на сенсорном экране цифры, промахиваясь по кнопкам и пачкая дисплей кровью.

— Не надо полицию. Езжай домой, всё в порядке, – солгала Даша.

— Всё в порядке, мать вашу?! – Её спутник устаканился на ногах и раскинул в стороны руки, демонстрируя драный, залитый кровью костюм от кутюр и подправленное железобетонным кулаком Разумовского лицо. Кирилл метнулся к нему, выдрал из его рук телефон и отправил в ближайшие кусты трёхочковым броском.

— Пошел вон или я убью тебя, – подействовало убедительно, неудачливый ухажёр нырнул в первое же подъехавшее такси и скрылся, подло оставив Даша один на один с её огромной проблемой, которая цепко схватила её под локоть и потащила к подъезду. – Нам надо поговорить.

— Нам не надо говорить! – зло отчеканила она, безуспешно выдергивая руку из крепкого захвата. Давно не смазанная дверь парадной гулко скрипнула у неё за спиной, а консьержка спала с открытыми глазами, совершенно не замечая возни на этаже. – Не трогай меня. Уходи, слышишь! Уходи, иначе я действительно вызову ментов!

— Почему, мать твою?! Почему? – Почему всё это происходит именно с ним, почему столько дерьма в минуту падает на него одного? Всё грёбаное, глумливое мироздание предстало перед ним в лице хрупкой девчонки, попавшейся под горячую руку. Её беззащитность, её недоказанная вина перед ним подначивала сорвать на ней всю злобу, потому что она вряд ли сможет сделать ему ещё больнее.

— Да чтоб тебя! – На риторический, заданный в сумеречное, затхлое пространство коридора вопрос, Даша лишь глаза распахнула шире. Неужели прикидывается или правда спятил в конец?! Она не могла кричать, только шипеть и выплёвывать ругательства, когда Разумовский раз или два впечатал её в стену возле двери её квартиры, будто выбить пытался из неё ответ.

Нецензурщина, слетавшая с этих прелестных губ, будоражила воспалённый разум и бередила воспоминания. Ладони крепче сжимались на худых руках, а заточенная в них, не выплеснутая ярость отчаянно требовала выхода. Боль предательства скручивала тугой ком в районе солнечного сплетения, а жажда отмщения переплелась в уродливые, изуверские формы с желанием снова сделать её своей.