Книга Продана криминальному боссу, страница 67 – Анна Гром

Александр открывал в себе новые, неизведанные грани чувственности. Когда он увидел Эмилию в портупее на голое тело – в тот самом «сюрпризе» – то сперва опешил. На ней не было ничего, кроме опоясывающих грудь, талию и бедра лакированных ремней. Шею обхватывал тонкий ошейник с карабином, а в руке она держала не то поводок, не то плётку, Александр так и не разобрался. Потому что не знал, куда смотреть.

Смотреть хотелось везде: на пышную грудь с крупными тёмными окружностями сосков, обрамлённую треугольниками из чёрных кожаных полосок. На стройные бёдра, перехваченные тремя рядами тонких ремней, на манящую линию бикини, где из этих же ремней было собрано некое подобие трусиков. Ни одного лоскутка ткани, только голая кожа. Живая человеческая и звериная нарезанная на тонкие ломти.

В этом было что-то первобытное, и Александр почувствовал, как изнутри поднимается нечто такое же, тёмное, тягучее, бесконтрольное. Мгновение – и его словно электрическим током пронзила мысль, что проклятый Осипович любил именно так. На поводке. Поставив её на четвереньки, как собаку…

— Нравится? – словно учуяв его замешательство, спросила Эмилия.

Она мгновенно распознала изменения в его взгляде, она научилась это делать, живя с непредсказуемым прокурором, и едва не испугалась, что переборщила.

— А тебе? – Александр закинул ногу на ногу и чуть подался вперёд, складывая подбородок на скрещенные ладони чтобы она, посмотрев вниз, не увидела, что да, чёрт возьми, ему нравится. Но он не хотел, чтобы его Эмилия делала что-то по принуждению. Это теперь был его пунктик.

Она поняла, что он имел в виду.

— С тобой всё, что угодно.

Потому что Александр Воскресенский – не Осипович, не гнилая свиная туша с одной лишь похотью во взгляде. Потому что Александр Воскресенский – мечта, вдруг ставшая реальностью.

Она подошла к нему так близко, что её бедра коснулись его коленей. Его ладони коснулись плоского, но мягкого живота, Александр дотронулся до кожаной полоски обнимающей её талию. Чёрт, так соблазнительно.

Эмилия протянула ему плётку.

— Нет, – твёрдо ответил Александр, отводя её руку в сторону. Он не станет делать ей больно даже в игре.

— Тогда так.

Она накинула плеть ему на шею, обвила, потянула на себя. Александр поймал её губы, жадно, настойчиво впился в них. Эмилия оттолкнула его, погрозила пальцем.

— На колени.

Она умела быть госпожой, и рабыней тоже. Она умела всё, её всему обучили, и это теперь не вызывало у неё чувство стыда и собственной грязности, а окрыляло, будоражило, вселяло гордость. Она ловила безудержный кайф от того, что теперь верховодит она. Что ей есть, чем его удивить. И Александр был удивлён.

Его никогда не ставили на колени, его никогда не заставляла подчиняться женщина. Строгое воспитание, строгая семейная иерархия, консервативность и приверженность традициям во всех сферах жизни – всё это отчаянно сопротивлялось где-то внутри, ворочалось тяжёлыми камнями, но какая-то его часть, скрытая на самом дне души, хотела этого. Хотела узнать, каково это, отпустить вожжи, и посмотреть, что будет.

Александр смотрел на неё снизу вверх, глазами полными вожделения и ожидания. Удивительно кроткий и даже немного испуганный новизной ощущений, и Эмилии хотелось кричать, так её переполняли эмоции. Обстановка каюты располагала к утехам: дерево, красный текстиль, постель от стены до стены, лепнина на потолке, обрамляющая большое круглое зеркало. Эмилия не хотела думать о том, кто здесь был до неё, она хотела остаться здесь навсегда.