Книга Продана криминальному боссу, страница 70 – Анна Гром

Ненавидит за то, как он смачно тыкает его носом в дерьмо, не обращая внимания на очевидные заслуги. Всё, что Александр сделал для Семьи и для «Воскресенский консалтинг» считалось само собой разумеющимся, а стоило ему оступиться…

«Ты – мой преемник, Александр. Если я стану щадить тебя, то другие не пощадят».

Искандер сказал ему это после того, как выпорол розгами. Тогда Александру было двенадцать, он тогда впервые присутствовал на казни. Всего двенадцать, но отец счёл его достаточно взрослым, чтобы начать постигать науку той жизни, которой жила диаспора. Но Александр не был готов. Увидев кровь, он испугался. Испугался и расплакался на глазах командиров. Александр до сих пор помнил тот жгучий стыд и жгучую боль в израненной спине. Тогда он уверовал в то, что слабость – смертельный грех и всё, что делает отец – благо. Что так нужно. Что так лучше для него. Но после той пощёчины вера его пошатнулась. Что-то внутри надломилось, а после Эмилии – да, именно после неё! – взбунтовалось. Эмилия стала спичкой, упавшей в лужу натёкшего бензина.

В приёмной началась суета. Слышались всхлипы, разговоры, голос брата. Александр вскочил со стула – кресло отъехало от стола и ударилось в стенку. Через мгновение Демид распахнул дверь, едва не стукнув его по носу – Александр успел удержать полотно рукой. Брат молча повернул голову и бросил красноречивый взгляд на рабочее место секретарши. Ирина Константиновна сидела в обнимку с коробкой бумажных салфеток и горько плакала. Услышав Александра, она подняла на него мокрые, красные глаза, попыталась встать. Демид бросился к ней и мягко усадил обратно.

— Простите Александр Искандерович, я… он, этот человек… он сказал… что, если я не соединю… что я… и мои дети…

Александр сквозь зубы выругался. Отец сумел довести до нервного срыва даже его секретаршу.

— Успокойтесь, Ирина Константиновна, ничего он не сделает вашим детям, – сдержанно попытался приободрить её Александр, но секретарь лишь громче всхлипнула. Плечи её затряслись, она всеми силами пыталась остановиться, затыкая себе нос и рот салфеткой, вероятно, чувствовала перед ним вину и стыд.

Александр боялся, что она задохнётся. Заглянувшему на шум охраннику он сделал знак рукой.

— Отвезите её домой.

Как назло, раздался звонок мобильного. Александр нырнул обратно в кабинет. Это была Эмилия. Первое, что ему хотелось сделать – просто сбросить звонок.

— Прости, Миль, я не могу сейчас говорить, – выдавил он из себя и отрубил связь, не дождавшись от неё ни слова в ответ.

Александру не хотелось обижать её, вины Эмилии в происходящем не было, но он не сумел обуздать раздражение. Ему было сейчас абсолютно не до неё.

— Что происходит, Саш?

Он не заметил, как Демид оказался позади него, не заметил, как тот вошёл и прикрыл за собой дверь. Всхлипы в приёмной стихли, повисла удручающая, глубокая тишина, Александру казалось, что он слышит своё дыхание.

— Полный швах, как ты заметил.

Он отошёл к окну.

Сквозь кудрявые белесо-серые тучи пробивалось солнце. Москва-река волновалась, и лучи солнца подсвечивали белым гребни волн. Она напоминало Александру море. Под солнцем оно становилось бирюзовым.

Александр уже скучал по морю, несмотря на то что был там только вчера. Все ждали хорошей погоды: от улыбчивого синоптика по телевизору до пожилого уборщика, сметавшего возле «Воскресенский консалтинг» первые осенние листья.