Книга Продана криминальному боссу, страница 33 – Анна Гром

Воскресенский ничего не хотел так сильно, как оказаться в ней, но не спешил – он игрался с ней, трогая чувствительные места через нежное кружево трусиков, прикусывая ей соски прямо через баснословно дорогую ткань платья. Александру хотелось поставить её на колени, задрать подол и отыметь прямо в этом красном платье, не снимая даже брюк, но он не спешил. И он не хотел быть с ней таким. Не сегодня.

— Саша…

Она нетерпеливо ёрзала у него на коленях, целовала ему лицо, губы, шею, пальцы свободной руки поочередно погружала в горячий, влажный рот, двигала тазом в попытке насадиться на его руку, и изумленно распахнула глаза, когда, наконец-то, добилась своего. Александр

почувствовал, как влажные, горячие стенки сжались вокруг двух его пальцев и тут же расслабились – она хорошо владела этими мышцами или так сильно хотела его, что были готова кончить, ещё толком не начав. Подхватив её под бёдра, Александр поднялся вместе с ней с дивана и наощупь отправился в спальню. В голове ещё гремели отзвуки «Лунной сонаты», а запах мандарина кружил и будоражил. Воскресенский донёс её до кровати, осторожно отпустил и начал торопливо разбираться с брюками.

— Можно мне…

Эмилия встала на четвереньки и дёрнула замок вниз. Он почувствовал её дыхание, скользкое движение влажного языка… И тут время замерло.

Тёмное, тягучее, низкое, неизменное удовольствие связало его, словно липкими путами. Эмилия потёрлась о его член щекой и поцеловала, словно самый ценный предмет, который когда-либо попадал ей в руки. Огладила, провела ладонью вверх и вниз, обошла головку кончиком языка, издав томный, глубокий стон удовольствия. Она взяла его в рот, медленно, дразняще продвигаясь до самого основания. Нет, это не было похоже на скользкий, жадный минет от секретарши – Эмилия смаковала их нарастающую близость, а Александр хотел сделать то же самое для неё.

Он взял её за подбородок и заставил оторваться от дела. Эмилия глядела на него снизу вверх доверчиво и преданно. У неё чуть растеклась тушь и размазалась вокруг губ красная помада, делая её вызывающе сексуальной. Воскресенский провёл по её нижней губе подушечкой большого пальца, размазывая её ещё сильнее. Эмилия проследовала за его движением кончиком языка…

Снова поцелуй, глубокий, вкусный – поцелуй, за который можно было послать к чёрту собственную репутацию и объявить войну всему городу. Александр пьянел на глазах, вдыхая мандариновый запах (вдруг чертовски захотелось узнать, что это за марка, скупил бы всю партию!), придавливая её к постели собственным весом, пьянел от своей власти над ней.

— Только не души, пожалуйста… Я боюсь.

Он взглянул ей в глаза – в них была робкая мольба.

— Никогда. Я никогда ничего не сделаю против твоей воли.

Прокурор ответит за всё, что творил с ней. Он сделает эту месть изуверски красивой, холодной, рассчитанной до мелочей. Павла Осиповича больше не будет существовать на этой планете, даже имени его никто не вспомнит…

Вжикнула молния платья – Александр не помнил, сам ли он это сделал или её руки направили его. Узкое, как чулок, платье на удивление легко соскользнуло с её тонкой фигуры, стоило чуть потянуть его вниз. Эмилия прогнулась, приподнимая таз, чтобы помочь ему спустить его с себя. Красный, смятый лоскут огладил её талию, бедра, колени, тонкие щиколотки, зацепившись только на босоножках, которые Александр ловко расстегнул и отбросил в угол спальни. Такие изящные ступни: розовые ногти, мягкая кожа, бриллиантовый всполох-украшение – он не удержался, поцеловал изгиб подъема, придерживая её за пятку, и кончики пальцев, и ложбинку стопы.