Книга Продана криминальному боссу, страница 31 – Анна Гром

— И вашей помощнице тоже огромное спасибо, она была очень мила.

Эмилия вздохнула. Чувствительная, тонкая девочка. Осиповичу – этой низко ползающей по земле твари – никогда не понять её.

— Такая отзывчивая клавиатура… – в трубке послышался лёгкий перелив – Эмилия провела пальцем по трём клавишам. – Хотите послушать, как он играет? Что бы вам хотелось послушать?

— Выберите на свой вкус.

Она имеет право делать то, что хочет. А не то, что хотят от неё другие.

Спустя целую вечность тишина прервалась – Эмилия вступила вместе с первыми аккордами рояля. Это была песня из фильма «Касабланка», спетая Фрэнком Синатрой. В её исполнении она приобретала особое очарование. Эмилия могла бы спеть с ним дуэтом, настолько совпадали их тембры, жаль, что этот старый чёрт давно умер – Александр отвалил бы за этот концерт половину состояния. Она пела по-английски о том, что самые важные вещи не меняются со временем: поцелуй остаётся поцелуем, вздох – вздохом, сердца всегда полны страсти, ревности и ненависти, а женщине всегда нужен мужчина…

Он нужен. Именно это она и хотела сказать, Александр был в этом уверен. Александр проклинал своё воображение, потому что видел подтекст там, где, возможно, просто хотел его видеть.

— Вы хотите, чтобы я приехал?

Он ничего не придумал лучше, чем спросить в лоб. Робкое «да», услышанное им в ответ заставило его немедленно сбросить звонок и схватиться за круглую трубку винтажного телефонного аппарата, чтобы связаться с портье.

— Мне нужно такси. Немедленно.

Личный лифт распахнулся прямо в коридоре его квартиры, но Александр словно ошибся домом. Из гостиной лились чарующие звуки – «Лунная соната», он узнал эту мелодию. Его квартира неумолимо изменилась – всё осталось, как было, но изменился дух. Атмосфера, воздух, свет. Пахло мандарином, верхние лампы были выключены, горели лишь настенные бра, придавая полуголому мужскому лофту ауру чувственности и тайны.

Ослабив и скинув через голову галстук, Воскресенский шагнул в гостиную. Да, рояль был действительно прекрасен. Цвет слоновой кости с едва заметным оттенком золота, элегантная форма без лишних броских украшений – он идеально вписался в интерьер, но солистка, чьи пальцы легко и грациозно касались клавиш, перетянула на себя всё, абсолютно всё внимание.

На ней было насыщенно-красное платье в пол простого, но элегантного кроя: скромный размер выреза дополняла драпировка у талии и совершенно невозможный разрез до самого бедра. Длинные узкие ступни в босоножках с тонкими золотистыми ремешками чутко касались чёрных педалей инструмента. Её чёрные волосы были небрежно заколоты наверх, в ушах блестели крупные серьги с позолотой. Если бы только не пластырь позади шеи, как напоминание о том, что это вовсе не сказка.

Она взглянула на него и замерла. Её тонкая рука с изящным запястьем зависла над клавиатурой. В её глазах застыл немой вопрос и, кажется, надежда.

— Продолжайте, – едва слышно произнёс Александр.

Голос его охрип. У него закружилась голова, когда он опустился на диван, стоящий теперь ровно напротив рояля. Так он мог без зазрения совести разглядывать её. Александр потянулся к столику, где стоял мини-бар и, не отрывая взгляда от Эмилии, плеснул себе двойную. Нет, сегодня он точно напьётся. Виски и Эмилия – одуряющее сочетание, наверняка до жути похмельное на утро, но Воскресенский не собирался останавливаться.