Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 26 – Анна Гром

— Я не знаю, что у них там за разговоры были, — бормочу я, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Есть ещё чему надламываться?

— Но откупаться от тебя подачками не позволяй. Слишком хитрая у него задница. Ох, Ида, каких только я историй за всю практику не наслушалась. Чего только не изобретают люди, чтобы объегорить ближнего своего.

Нет, я таких историй не слышала. Не знала, что бывает так. Папа с мамой растили меня в честности, приучали слушать совесть. Папа делал много ошибок в юности, потому что некому было подсказать, меня же он ограждал от всего, что может причинить мне боль. Ограждал от самых тёмных аспектов жизни, не зная или не желая допускать, что однажды я всё-таки с ними столкнусь.

— Ты смотри только аккуратно с влюблённостями, — вдруг выдаёт Вера.

Я поднимаю на неё глаза и сталкиваюсь с её хитрым прищуром. Она всё как будто понимает, вроде бы риэлтор, но видит не только то, что люди прячут за фотографиями и красивыми описаниями своих владений, но и самих людей.

Боковым зрением замечаю, что так и не выкинула здоровенный мусорный мешок с едой из ресторанов, что в раковине так и лежат грязные тарелки, которые я так не заложила в посудомойку. Понятное дело, одна я столько не слопаю, да и не стану я складировать грязную посуду неделями.

— Не ищи опору в ком-то, ищи в себе. Как бы ни было тяжело. Ты-то точно сама у себя есть. Чего не скажешь про любого другого.

Этим вечером Рос не приехал ко мне. Извинившись, сослался на форс-мажор. А я уже достала далеко запрятанные комплекты с кружевным бельём и крутилась у зеркала примеряя то один, то другой. Зато приехала доставка с огромным букетом цветов, а следом доставка из ресторана с ужином. Получая пакеты от безликого безучастного курьера в чёрной противоветровой маске во всё лицо, я улыбаюсь. Потому что Рос позаботился обо мне. Это хоть немного, но скрашивает мой одинокий вечер.

Который я рассчитывала провести совсем по-другому.

— Скотина ты, Рос! Пока ты катался каждый Божий день на кладбище и обратно, он тут пахал за тебя и за того парня! Я всё понимаю, всё понимаю… Но ты забыл, что кроме тебя и твоего горя есть еще и другие люди! Живые люди! Теперь что делать будем?! Еще одно место на кладбище готовить?! Эгоист ты, Рос! Никто кроме тебя не страдал и не страдает, да?! Ты один?! Ты одной рукой строишь, второй ломаешь!

Это София, Славкина жена накидывается на меня, как только я порог приёмного покоя переступаю и упираюсь лбом в двери с надписью «Реанимация. Посторонним вход запрещён».

— Ты на него взвалил столько, что он вывезти не смог! Он пахал, как…

— Тебя ничего не смущало, когда он тебе по пол-ляма в месяц приносил домой зарплаты с премиями? — прерываю её. — Интересно, откуда бы это взялось, если бы он не пахал?! И я не пахал.

— Мне не надо никаких твоих лямов, мне мужа моего надо! — уже визжит ультразвуком.

— Как ты без этих лямов его на ноги поставишь? В рабоче-крестьянскую бесплатную поликлинику пойдёшь? По ОМС?!

София замолкает. Ну и хорошо, а то от неё такой толку мало. Мне информация нужна, а не вопли. Самому тошно.

Ловлю дежурного врача, обещаю золотые горы, оборудование, лекарства, всё, в чём нуждается больница в целом и Славка в частности. Выясняю подробности.

— Хронический стресс поддерживает в организме фоновое воспаление, которое повреждает внутреннюю оболочку сосудов. Если на этом фоне происходит острый стресс — и ситуация может резко ухудшиться, — вылавливаю какие-то незнакомые мне формулировки, выходящие изо рта мужчины в белом халате с бейджиком «Врач-хирург какой-то там».