Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 24 – Анна Гром

— Ну и дому восемьдесят плюс лет, наверное? До реноваций доживёт? — вставляю свои пять копеек. Что-то мне эта схемка не нравится.

— Я жду варианты от своего риэлтора по квартире, — говорит Ида.

— У тебя риэлтор есть? — аж задыхается от возмущения экс-муженёк. — Я же сказал, всё сам. Квартиры я тебе скидывал, почему не выбрала до сих пор?! Мне деньги нужны, блин!

— Блины в блинной, юноша. А с договором этим тормозни, — утверждаю я и закрываю папочку. Всё, дебаты окончены.

— Ида! — он злобно зыркнул на неё. — Мы же всё решили. Я задаток взял! С чего вдруг какой-то х…

— Замолчи, Валер! — она повышает голос. За звание на букву «х» можно и по морде схлопотать, болезный. — Ты достаточно сказал. Это и мой дом тоже, и деньги в его строительство не только твои, но и папины вложены. И за эту сумму я его не продам, задаток возвращай. Буду ждать своего риэлтора.

— Папины, бл, деньги, — с косой рожей бубнит этот тщедушный воробей, и срывается было прочь с папочкой своей. Только вот я её ладонью к столу прибиваю, не отдаю.

— А договорчик, оставь, малой. — Хрен знает, сколько этому Валерику лет, только вот мужчиной его язык не поворачивается назвать. Есть такие хлыщи, без возраста. Они что в двадцать, что в сорок одинаковы. В основном, потому что мозги остаются на тот уровне, на котором останавливается их развитие, обычно в периоде, когда они палочкой в лужах ковырялись. А ещё, потому что скользкие, как угри в иле. — Ознакомимся поближе.

Он, весь красный, трусливо уходит, бросая на стол ключи от дома.

— Как-то некрасиво вышло, — своим щекочущим слух, низким и тихим голосом комментирует произошедшее Ида.

— Нет. А вот он что-то некрасивое замыслил, — я подхожу, обнимаю её, чувствую, как её хрупоке нежное тело мелко подрагивает, как при ознобе. — Ида, послушай старого умудренного жизнью коммерсанта. Не продавай ему никакую долю. Я тебе управляющего подгоню. Тебе нужен грамотный человек, который займётся твоими активами. Ты сейчас одна это всё не потянешь.

— Хорошо, — она соглашается. Умная девочка.

Пока Ида собирает завтрак, я звоню Славке. Почему-то не берёт. Не перезванивает, сообщений не шлёт. Никогда такого не было. Реально. Безо всяких опять.

Мы с Идой завтракаем, обнимаемся, целуемся. Но мыслями я уже на работе. На работу-то в любом случае ехать придётся, хоть к обеду, но попасть в офис надо. Тем более, там без меня похоже бардак и все расслабились.

К Иде обещаю вернуться вечером.

Надо же. Ощущение, как будто меня снова дома ждут. Оно греет душу и подстёгивает двигаться дальше, жить, любить.

У офиса стоит Славкина машина, значит, он там. А телефон молчит. Совсем что-ли берега попутал или форс какой-то космический. Бетон опять этот. С бетоном перебои, как будто у нас в стране песка со щебнем дефицит.

Поднимаюсь к себе на этаж, захожу в приёмную. Из-за своего стола на меня зыркает напуганная и какая-то серо-бледная секретарша.

— Надежда Васильевна, а где у нас Вячеслав? — улыбаюсь, спрашиваю, навострившись на кабинет своего зама. Знаю, моя улыбка порой пугает сильнее самой хищной волчьей морды, но что поделать. В конторе непорядок.

— Здравствуйте, Ростислав Сергеевич. Славу час назад на скорой увезли. Инфаркт.