Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 14 – Анна Гром

— Да. Это точно.

— И очень странно. На самом деле, я никогда ни с кем не знакомилась в соцсетях. Я и захожу туда редко.

— Но в этот самый вечер ты всё-таки зашла. Наверное, это было предопределено свыше. — В его голосе звучит нотка мистической уверенности, фатализма, которая заставляет меня вздрогнуть.

— Что именно?

— То, что мы должны были познакомиться.

— Я вообще давно ни с кем не знакомилась, если не считать врачей и ритуальных агентов. — Горькая усмешка трогает мои губы, и я чувсвую, как на мгновение тяжесть последних месяцев снова наваливается на меня.

— Как ты сейчас? — Его голос становится мягче, в нем звучит искреннее сочувствие.

— Пока не понимаю. Я была замужем десять лет. Почти всю свою сознательную жизнь. У меня были родители. А сейчас я осталась одна. Я не понимаю, как жить эту жизнь. А ты? Как ты?

Он откидывается на спинку стула, его взгляд уходит куда-то в сторону, словно он заглядывал в свою собственную бездну, полную невысказанной боли. Я невольно оцениваю его мощную фигуру, его высокий рост. Он по сравнению со мной большой, крупный, ширококостный, и это ощущение его силы и масштаба вдруг отчетливо отзывается во мне горячим томлением в чашечках бюстгальтера. Нет, Ида, это уже никуда не годится! Строго одёргиваю я себя, пытаясь унять внезапно вспыхнувшее желание.

— Я? Никак. Просто живу, без вкуса. Знаешь, как при короне, вкус и обоняние потеряны. Я много работаю — строю дома. Каждый день где-то возводится новый этаж. У меня есть обязательства и ответственность перед подрядчиками, сотрудниками, конечными покупателями. Если бы не это, смысла вставать по утрам не осталось бы. — В его словах слышится усталость, но и стальная воля, которая не позволяет ему сломаться.

— Хорошо, когда в жизни есть своё любимое дело. — Я киваю, чувствуя, как его откровенность вызывает во мне ответную волну доверия. Кофе безнадёжно остывает в моих руках, я кручу чашку в ладонях и думаю, что без семьи я, собственно, никто.

Детей у нас с Валерой так и не получилось. Сначала Валера был не готов, слишком молодыми мы были, надо было вставать на ноги — Валера не хотел ходить под папиным покровительством всю жизнь. Потом захотели пожить для себя, мир посмотреть. А после папа заболел. Сейчас не было ни одного человека, которому я была бы нужна. Не было ничего, в чём было бы важно моё присутствие. Если только папин бизнес, который Валера хочет у меня выкупить.

Может, Вера права, не стоит торопиться с передачей доли. Возможно, это единственное оставшееся, что ещё может удержать меня на плаву.

А, может, ещё эти тёмные глаза напротив?

— Ну а ты? Чем ты занимаешься? — Он возвращает взгляд ко мне, и в нем снова разжигается искра.

— Мне в наследство перешло имущество и часть бизнеса папы. Бизнес ведёт бывший муж, я планировала продать ему свою долю.

— Какую долю? Какое отношение твой бывший имеет к бизнесу твоего отца и твоему наследству? — Его голос становится жестче, в нем звучит нотка, которую я не могу расшифровать. Возможно, включилась его деловая хватка?

— Так было написано в завещании, папа и сам это говорил. Они начинали его вместе с отцом Валеры, моего мужа. Отца моего мужа, дяди Толи, давно нет в живых, но мой папа обещал ему, что его сын не останется ни с чем.