Книга Месть ниоткуда, страница 43 – Михаил Михайлович Попов

— Я бы пошел сам, но, понимаете, там каждая собака меня знает. И любого из наших. Там, знаете, кроме косметического центра, есть еще и хороший стоматологический кабинет. Так вот, мы к нему приписаны. Спонсорская помощь по зубам. А зубы у нас в районе у всех почему-то плохие. Бывать там часто приходится.

Объяснение это, хоть и все вроде бы объясняло, меня не успокоило. Ну с чего это вдруг как-то стало ясно, что искать надо в этом имении? Если вдуматься, очень поверхностное умозаключение, да еще и высказанное ребенком. Впрочем, вчера я уже на эту тему злился.

— Вы почитайте, почитайте.

Я начал вынимать пачку листков из пластиковой упаковки. И как-то сразу сделался себе смешон, да так, что даже немного заныло нёбо. Нет, я не считал абсолютно все разговоры о масонстве, о вредоносной для нашего отечества их роли пустым звуком, видом развлекательной культуры вроде астрологии и оккультизма. Я даже кое-что читал по этой части, могу поддержать иллюзию почти профессионального разговора. Пусть стоят себе по окраинам моего воображения загадочные замки розенкрейцерства, тамплиерства, бродят графы Сен-Жермены — я с удовольствием буду читать об этом, рассуждать об этом, но вот чтобы впустить это все в реальную мою жизнь… В шесть часов утра поскакать с милицейским сержантом за Кольцевую дорогу в какое-то подозрительное имение какого-то невнятного, двести лет назад почившего графа.

Все же я включил фонарик, в основном для того, чтобы обмануть сержанта. Какой смысл мне с ним-то конфликтовать?

Да, граф Александр Борисович Кувакин был масон. Об этом сообщалось в самой первой строке «материалов». Предлагалось сразу вслед за этим не совершить две ошибки: 1) никак не связывать Александра Борисовича со скандально знаменитой минеральной водой «Кувакой»; 2) не путать с Александром Борисовичем Куракиным, блестящим аристократом периода царствования Александра I. Куракин тоже был масоном, но легкомысленным, стал им просто по требованиям тогдашней светской моды.

Кувакин же воспринимал свою тайную роль всерьез. «Подхватил» он эту заразу ни много ни мало во время Итальянского, вернее, даже Швейцарского похода Суворова. То, что Александр Васильевич, наше полководческое все, также был масоном, я знал и без подсказки «материалов». Интересно, сильно ли ему это помогало в конкретном деле на Сен-Готарде?

Я громко хмыкнул.

— Что, смешно? — почему-то обиженным тоном поинтересовался сержант.

Видимо, полковник сумел заразить его ощущением огромной важности этого дела. Юмор и масонство — вещи несовместные. Особенно в сознании сержанта. Я сказал, что это такой у меня чих, хотя мне было и правда смешно. Трясущаяся рука с фонариком, прыгающий текст, масоны… Хотя и для рефлексии оставалось место: а что, если не подполковник смешон со своими потусторонними подозрениями, а я со своим легкомыслием? Драматургия наказания за самоуверенность так ведь и строится: сначала ты ходишь, иронически поплевываешь, а потом лежишь, кровью похаркиваешь.

Идем дальше.

На территории имения Белые Овраги был воздвигнут шестиугольный храм. Каждая из граней «соответствовала одной из логем “основного учения”: истина, добро, красота, геометрия, логика и молчание». Венчался храм не крестом, а статуей Мудрости в полный рост и с толстой каменной книгой в руке. О внутреннем устройстве храма было известно мало, потому что внутрь пускали немногих. Прозелитизма кувакинская «религия» не предполагала, любопытствующих отсекала; к радениям допускались, как в Вавилоне или Египте, только жрецы или приравненные к ним.