Книга Птичий глаз, страница 171 – Кира Брайан

Нельзя было подолгу тонуть в воспоминаниях, ведь какими бы они не были прекрасными, у воспоминаний есть очень опасное свойство — затягивать. Можно бесконечно возвращаться к идее, как раньше было хорошо и красочно, но за всем этим не замечать, как эти краски из настоящего ты постепенно переливаешь в прошлое. Больно. Было до ужаса больно мысленно бродить по прошлому и цепляться за людей, которые уже никогда не скажут тебе ни слова. Щегол протер лицо руками и наспех вышел из комнаты, прекращая это самобичевание. Почти одновременно с ним из своей комнаты вышла Сорока. Она выглядела ничуть не лучше Щегла и где-то растеряла привычный блеск глаз. Она молча кивнула Щеглу и завязала волосы, что были платинового оттенка, в высокий пучок.

— Тоже проснулся, как говно? — Она потянулась, вытягивая руки вверх.

— Есть такое. — Щегол пошел в сторону лестницы. — Прорвемся.

Сорока буркнула что-то невнятное в ответ и спустилась следом за Щеглом. Пустая гостиная всегда была редкостью для Птиц, и обычно, если такое случалось, то это сопровождалось глухими голосами со всех сторон, из каждой комнаты. Но тишина, что стояла сейчас, была абсолютно иной. Она была густой и обволакивающей, что больше не хотелось произносить ни звука. Она заполняла внутренности, будто слизь, и замедляла любые движения. Жизнь словно остановилась в очередной раз и текла медленно, будто вода льется через тонкое отверстие. Было жутко не столько от медлительности времени, сколько от мысли, когда же оно хлынет мощным потоком, прорывая все преграды.

— Вы как раз вовремя. — Глухарь вышел из кухни, держа в руках сковороду, ручку которой обмотал кухонным полотенцем, чтобы не обжечься. — Омлет готов, сейчас вскипит чайник, и я заварю нам кофе. Думаю, вам тоже спалось плохо и кофе будет очень даже актуален.

Сорока переглянулась со Щеглом, и они сели на диван. Все это было настолько непривычно и неуместно. Сейчас Щегол чувствовал себя еще сильнее не в своей тарелке от того, что Гнездо по праву принадлежит одному только Глухарю, и Щегол здесь буквально на птичьих правах, как бы парадоксально это не звучало. И все же, если отогнать прочь новые ощущения и прислушаться к старым, то уют гостиной и место Гнезда в сердце Щегла не изменилось, он все еще считал это место своим домом, от которого еще был не готов отказаться.

— Спасибо за завтрак. — Сук вилок о тарелки постепенно стих, и Щегол вытер уголки рта футболкой. — Что… — Щегол осекся и прокашлялся. — Какие планы на день?

— А какие могут быть планы? — Глухарь неспешно потянул кофе из кружки. — Найти того, кто нам козни строит, и закончить это все.

Щегол удивленно вскинул брови. Прежде он никогда не замечал такой решительности от Глухаря. Обычно он молчал, сидел где-то в углу и лишь слушал рассуждения Сокола о планах мести, но теперь что-то изменилось. Глупо было считать, что Глухарь ждал подходящую возможность, чтобы возглавить Птиц. Это скорее было похоже на поддержку Сороки и Щегла, что выжимала из Глухаря все силы. Ему не свойственно рыскать с оружием по городу и искать людей. Глухарь походил скорее на спокойного и уравновешенного человека, что ценой собственного благополучия готов следовать намеченной траектории.

— Хорошо. — Щегол нахмурился и потер глаза, чтобы сосредоточиться. — Что мы для этого делаем? В каком направлении движемся?