Книга Стать хищной птицей, страница 212 – Кира Брайан

Между сосен показались проблески рассвета, и теперь можно было точно выдохнуть с облегчением. Они пережили эту ночь. Всего лишь осталось пережить главную встречу с Огинским, и тогда все станет нормально.

— Пошли в Гнездо. Надо хотя бы немного поспать. Это был слишком ужасный день.

Ласточка хмурилась, вспоминая свой недавний разговор с Георгием Васильевичем. С самого начала она собиралась относиться к нему со скепсисом, не привязываться к чужой жизни и уж точно не сравнивать его с Филином. Но Сокол был прав. Было в нем что-то магически притягательное, заставляющее изливать душу до иссушения. Все началось с пары фраз о ней и Соколе, а закончилось слезами о Дрозде и отце. Наутро ей было стыдно, будто она натворила что-то из ряда вон выходящее, будто это был не просто разговор, после которого стало легче. Георгий Васильевич не играл в одни ворота, он не выбирал роли хитрого манипулятора, который лишь выпытывает информацию, а Ласточка не желала использовать его лишь как психотерапевта.

Он рассказал ей об уходе из церкви. О том, как они с женой попали в аварию, где и погибла его супруга, а он остался с травмой ноги. О том, как водителя не посадили из-за связей. О том, как он собственноручно избил этого человека и лишился сана. Георгий Васильевич не жалел о своем поступке, но ушел в лес, чтобы больше не поддаваться соблазну излить на кого-то свой гнев. Со временем этот гнев притупился, а любовь к лесу осталась. Признаться честно, Георгий Васильевич не был похож на человека, которого можно легко вывести из себя, да и в принципе его сложно было представить разгневанным. Но Сокол был прав. С ним все казалось безопасным, спокойным и, наконец, правильным.

Капли осеннего дождя стучали по крыше и мешали сосредоточиться. После переезда в домик в лесу стало спокойнее, но многие вопросы так и остались открытыми. Денег с подработок Сокола и Ласточки не хватало на содержание троих человек, а пенсия Георгия Васильевича оставляла желать лучшего. Сокол уже не раз поднимал вопрос о том, чтобы взять хотя бы часть денег Филина, чтобы покрыть базовые расходы, но Ласточка уперлась, что к этим деньгам они не притронутся. Сейчас она стирала в общей комнате в тазу вещи, чтобы развесить их на бельевой веревке в бане. Она могла бы задуматься о том, что девушки в ее возрасте занимаются совершенно другими вещами. Они получают образование, гуляют и ходят на дискотеки, а не думают, как бы выжить на последние копейки и найти время позаниматься с девятилетним ребенком. Ласточке не хотелось об этом думать. Она могла бы бесконечно долго причитать о несправедливости судьбы и обвинять всех вокруг, что хотела она на самом деле тихой и спокойной жизни, а не этот бесконечный кошмар. Но в этом не было смысла, когда нужно искать методы выживания. Ласточка уже была благодарна за то, что у них есть крыша над головой, по крайней мере, до весны. Если Сокол был согласен и на это, то Ласточке хотелось больше определенности в этом изменяющемся мире. Сокол счел этот домик в лесу победой и финальной точкой, пропуская мимо ушей то, что они здесь всего лишь на несколько месяцев. Ласточку до ужаса злило его равнодушие к таким базовым вещам и чрезмерная увлеченность идеей отомстить Гурову через двенадцать лет.