Книга Стать хищной птицей, страница 210 – Кира Брайан

— Раз, два, три, четыре, пять! – раздался голос Огинского. – Я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват.

Раздался еще один выстрел в воздух, и Щегол услышал, как всхлипнула Сорока. Он погладил ее по волосам и уткнулся носом в макушку. Щегол мог бы включить героя и рвануть на передовую, чтобы отвести Огинского от Сороки. Но он уже знал на примере Сокола, что изображать мишень – плохая идея, и в итоге план может запросто провалиться. Еще Щегол понимал, что одиночество сожрет Сороку быстрее, чем злодей окажется повержен. Щегол видел, что она нуждается в нем сильнее, чем Щегол нуждался в расплате. Следуя словам Чижа про глупый альтруизм, Щегол тут же отложил эту идею и снял ружье с плеча. Он положил его под себя, чтобы было проще стрелять в случае чего.

— Кис-кис. – Огинский кричал где-то далеко, но слышно его было хорошо. – Ой. То есть гули-гули. Хер знает, как вас звать. Но вы поняли. Короче, пошли сюда, пернатые! Я вас перебью, как воробьев из рогатки.

Огинский был пьян. Щегол это еще по голосу распознал. Он был сильно пьян, и теперь было отчетливо слышно, что все его шаги сделаны с такой тяжестью и спотыкается он слишком часто. Щегол не знал, на руку им это или нет. С одной стороны, пьяный человек менее расторопен, и они, возможно, смогли бы легко от него убежать. Но с другой – Щегол даже не представлял, что творится в его голове и какие рамки алкоголь раздвинул еще сильнее. Одно он понимал точно: Огинский опасен. Намного опаснее, чем они предполагали. И как только они могли с Сизым довериться ему и проводить столько времени в милицейском участке? Как Огинскому удалось скрыть все это безумство, которое сейчас извергалось из него с особой силой под влиянием алкоголя.

— Минус два уже есть. Сколько там вас еще осталось? Да похуй! Я всех прибью, гаденыши. – Он рассмеялся, и по коже пробежали мурашки. – Ни одну тварь не оставлю. Потом доберусь до главного и посмотрю в его глаза. То есть в глаз.

Щегол вспоминал, как Огинский согласился помочь им с Сизым и рассказал о Бульбе. Все это было одной большой ловушкой, в которую они радостно попались и решили, что это победа. Огинский этого и добивался. Ему нужно было полнейшее отчаяние Птиц, чтобы те приползли к нему за помощью. Теперь Щегол видел все его действия и слова так, как они выглядели на самом деле. Только все еще не понимал, чего он добивается? Что ему сделали Птицы, раз он питает к ним такую животную ненависть? Почему он сейчас охотится на Щегла и Сороку?

— Хотите расскажу, как это было? Ну-ка ответьте мне! Хотя можете не отвечать. – Судя по звукам, Огинский сел на землю. – Он так наивно ко мне пришел, решил, что я снова могу вам помочь с какой-то там хуйней. Видели бы вы его лицо, когда я ствол достал! Это надо было видеть, жаль не сфотографировал. Такой удивленный, потерянный. Ну просто сказка. А потом бах – и все. Птичка сдохла. Классная история? Вам понравилось? У меня таких много. Выходите, и все вам расскажу.

Это была последняя капля. Щегол сделал рывок, чтобы подняться с земли. Он не имеет право так говорить про Сизого. Огинский не имел никакого права говорить хоть что-то о человеке, который сделал для Птиц слишком много и оказался убит. Не может смеяться над ним за то, что тот поверил. Поверил участковому, а в итоге оказался убит им же. Сизый был слишком искренен, что даже и представить не мог, что к его голове приставят пистолет за доверие. Щегол одним махом перезарядил ружье и выстрелил в пустоту. Это было глупо и не оправданно, но стало легче.