Книга Стать хищной птицей, страница 211 – Кира Брайан

— Зачем? Это же просто провокация, – прошипела Сорока на ухо и дернула Щегла за куртку.

— Знаю! Я все это знаю! – Щегол дернулся в сторону.

Лес затих. Щегол даже не надеялся, что мог попасть в Огинского. Даже при свете дня с пистолетом в руках и обезоруженным Огинским у Щегла было мало шансов попасть.

— Опа! А вот и мои курочки. Ну-ка, цып-цып-цып. – Он с трудом поднялся на ноги. – Еще и стреляют. Давайте тет-а-тет поговорим? Лицом к лицу слабо на перестрелку? Или только в воздух можем палить? – Огинский закричал так громко, что Щеглу показалось, будто он стоит уже за спиной. – Вы – слабые выродки, которые возомнили себя пупом земли! Долбоебы несчастные! Сдохните! Сдохните уже просто! Просто уже закончитесь и не мотайте мне нервы. Чтоб вас всех и прикопали в этом ебаном лесу. Чтоб вас черви сожрали, а ваш сраный дом сгорел на хуй! Я ненавижу вас всех и этого уебка одноглазого! – На секунду он замолчал, чтобы отдышаться.

Огинский стрелял без разбора и прицела. Стрелял во все стороны, чтобы дать волю гневу. Вот только Сорока и Щегол не были объектом, куда направлялся этот гнев. Они, как и Сизый, просто попались под руку, пока у Огинского не было возможности добраться до лакомого кусочка. Щегол задержал дыхание и сильнее прижал к себе Сороку. Сейчас она под его грудью и пальцами цеплялась за воротник куртки. Щегол чувствовал, как она дрожит от холода или от страха. Свободной рукой он сильнее приобнял ее за плечи. Хотелось прошептать, что скоро все закончится, что все будет хорошо, но сейчас Щегол не был в этом уверен.

— Блять. Все. Пиздуйте, куда хотите. Но запомните, что еще ничего не закончилось. Я вернусь и на кусочки вас разрежу. И этому пидору без глаза так и передайте. Всем и каждому передайте, что я вас захуярю! Уничтожу до последнего перышка.

Щегол слышал, как Огинский снова пошел. Он несколько раз споткнулся, громко ругаясь, а потом все затихло. Даже в лесной тишине было страшно пошевелиться лишний раз, ведь, возможно, это просто очередная ловушка, и на самом деле Огинский ждал их у Гнезда. Щегол больше не был уверен ни в чем. Любая деталь последнего года могла запросто оказаться фальшивкой, и Птиц просто вели за нос в новый капкан. Когда шаги затихли, Щегол прижал Сороку сильнее к себе. Они выжили. Они пережили эту ночь. Война не окончена, но теперь они могли придумать, как действовать дальше и куда двигаться. Это был перерыв, Щегол это знал. Следующая их встреча будет фатальной для кого-то одного. Осталось лишь добиться того, чтобы Огинский оказался в проигрыше.

— Все закончилось. Мы пережили эту ночь. Скоро уже рассвет. Сейчас мы его дождемся и пойдем до дома, хорошо? Все будет хорошо, Сорока. – Щегол говорил это ей, но будто бы утешал сам себя. – Завтра все наладится, и мы придумаем, что делать дальше. Завтра все будет намного лучше.

— Он ненормальный. Он совсем ненормальный.

— Да, я знаю. Но я уверен, что в ближайшие дни он не побеспокоит нас. – Щегол перекатился с живота на спину. – Он сделал свой ход, и теперь будет ждать наших действий.

— А какими будут наши действия? Что нам делать, кроме как запереться в Гнезде и прятаться?

— Я пока не знаю. Но мы что-то придумаем, хорошо? Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Господи, я так устала. – Сорока прижалась лицом к земле. – Я больше не вывезу.