Книга Стать хищной птицей, страница 148 – Кира Брайан

— Нет. – Ласточка стояла на своем. – Ты с ума сошел. – Она прикрыла глаза и прошептала: – Чуть что, так сразу убивать. Что с тобой произошло…

Сокол хотел оттолкнуть ее, но, прежде чем он занес руку, вовремя опомнился, что это Ласточка – та, кого он боготворил все свое детство. Та, что смотрела на него с любовью и дарила ему эту любовь. Теперь его мечта и муза стоит против него. Она больше не похожа на девочку из сказки, а скорее напоминала камень, который со всех сторон обточили волны.

— Ты предлагаешь отсиживаться? – Он засмеялся и вскинул подбородок. – Можешь сидеть здесь сколько угодно, но я не собираюсь становиться слабаком. За все приходится платить. И я взыщу с них эту плату, мне твое разрешение не нужно. – Его лицо стало ближе, а голос тише. Казалось, эти слова рвались наружу уже очень давно. – Ты не встанешь на моем пути, поскольку понимаешь, что только я могу нас защитить.

Ласточка еще долго смотрела на него, не сказав ни слова. Кто такой этот Сокол и в какой момент от Скворца ни осталось ровным счетом ничего? Раньше Дрозд мог держать его в узде, он умел ставить Скворца на место и сохранять равновесие в их небольшой семье. Теперь эта роль по наследству перешла к ней. Только вот Сокол не Скворец, и, чтобы утихомирить его, не хватило бы и всего дипломатического таланта Дрозда. Ласточка надеялась, что станет свободной после задержания Гурова. Только вот у Сокола были другие планы. Он готов был собственноручно заточить себя в клетку, в которой они, словно дикие звери, будут ждать, когда их спустят с цепи.

— Я пойду с тобой.

— Куда? К людям Гурова? – Он непонимающе изогнул брови. – От этого не будет толку.

— Сделай так, чтобы толк был. Я просила тебя научить меня стрелять и защищаться. Но ты об этом забыл.

— Я не забыл. – Он думал, что Ласточка сказала это на эмоциях, а на деле же желает продолжить отсиживаться за его спиной.

— Когда научишь, я пойду с тобой к людям Гурова. Они никуда не сбегут.

Ласточка надеялась, что это займет по меньшей мере месяц. А за это время пыл Сокола утихнет, и он передумает бездумно убивать всех, кто стоит у него на пути. Это даст ей время, чтобы снова найти общий язык с тем, кого она искренне желает спасти от самого себя. Только вот Соколу это спасение было не так уж и нужно.

— Договорились. – Сокол скрестил руки на груди. – Бери Сороку и пошли в лес.

— Сороку? Зачем? – Ласточка напуганно обернулась на девочку, что рисовала мелками на бетонных стенах.

— Я не Филин и не собираюсь ограждать ее от правды.

— Ты в своем уме?! Ей девять!

— Тем лучше. Раньше научится, раньше сможет постоять за себя. – Сокол пожал плечами и направился к Сороке. – Через пять минут уходим. Возьми пистолет и нож.

Он выхватил один из мелков, которыми Сорока рисовала яркие картинки. Сокол смочил его слюной, а после начал чертить на стене. Его движения были рваными и резкими, но даже несмотря на импульсивный порыв, рука его не дрогнула, когда он вырисовывал птичий череп. Ласточка слегка приоткрыла рот, когда увидела законченное художество, что украшало шероховатую стену. Сокол самодовольно обернулся на нее.

— Хватит терпеть. Мы сами можем показать зубы и вгрызться в горло. – Мелок был брошен на пол, а Сокол вышел из здания.

Руки Ласточки непроизвольно скользнули вниз по стенам, и она обессиленно опустилась на корточки, спрятав лицо во влажные ладони. Сильнее всего хотелось расплакаться. Расплакаться Дрозду в плечо. Он бы нашел нужные слова, чтобы подбодрить ее. Он бы помог ей собраться с силами и начать двигаться дальше. Дрозд бы непременно потрепал ее за волосы и сказал о том, что она самая сильная и смелая девочка, а ее старший брат будет гордиться ей в любом случае, даже если она когда-нибудь опустит руки. Руки опускать она не собиралась. Филин и Дрозд погибли, защищая их от Гурова. Они погибли ради того, чтобы Сокол и Ласточка жили, а значит, нужно держаться. Она сделает все, чтобы они гордились ею.