Книга Алрой, страница 81 – Бенджамин Дизраэли

“Друзья, мы знаем задачу сего собрания. Наши недовольство, ропот и желанье перемен достойны похвалы, но требуется дело. Да, мы встретились, чтоб действовать, не споря по-пустому. Цель велика, и тайна ей под стать. Вперед уверимся в единомыслии. Коль есть средь нас таков, кто примирится с рабством Израиля у Исмаила, кто с легким иль с тяжелым сердцем отступится от давешних побед, кто безучастен к оскверненью наших алтарей священных, и, наконец, кто не готов жизнь отдать ради постройки Храма, пусть отправляется на все четыре стороны. Все остаются? Отлично! Как кремень твердо ядро!”

“Мы с тобой, великий Джабастер! Все, все!”

“Не сомневался. Вы – как я, и все мы – как один! Необходимость диктует и соединяет. Каков наш план? Говори, Залмуна.”

“Джабастер, я вижу трудность и не вижу средство одолеть ее. Алрой не покидает дворца, проникнуть внутрь незамеченными никак нельзя. Что скажешь ты, Шерира?”

“Худо воевать с затворником. Страшат не жертвы, но сомнительность успеха”, – сказал Шерира.

“Я готов погибнуть сам, но не смирюсь с погибелью мечты! – воскликнул Абидан, – глянем правде в глаза: открытая война – негодный план. Армия пойдет за командирами, а те верны хозяину. Он – камень преткновения. Убрать его, и встанут под наше знамя полки, коль с полководцами совладаем”.

“Неужто у царя нет повода покинуть крепость, скажем, ради жертвоприношений в честь какой-либо былой победы?” – спросил Первосвященник.

“Боюсь, что нет, Джабастер. Он столь политичен нынче, что присутствием своей царственной персоны не желает освящать торжеств Израиля. А если и захочет – супруга остановит!” – сказал Абидан.

Не позволив растерянности занять место решимости, вперед выступила пророчица Эстер. “Могучие воины, внемлите голосу женщины. Он слаб, но Господь слышит своих избранников. Лишь мне известной тайною тропой я проберусь в дворцовый сад. Завтра, когда луна займет свою небесную обитель, над башнями дворца взовьется пламя. Оно станет сигналом войску Абидана устремиться к дворцовым воротам, якобы на помощь. Испуганная пожаром гвардия не окажет сопротивления. Залмуна, Абидан и Джабастер ринутся в царские покои и сделают то, чего мы все так ждем. Армия верного Шериры пусть окружит дворец. Затем вы, три героя, рыдая, предъявите солдатам окровавленное тело, и Джабастер провозгласит теократию!”

“Воистину, сам Бог говорит твоими устами!” – воскликнул ободренный Абидан.

“Смелый план, – сказал Джабастер, размышляя, – он осуществим вполне”.

“Безопасный план, – сказал Залмуна, – мы не выступим, покуда ни увидим огня”.

“Отличный план”, – сказал Шерира.

“Быть посему. Через сутки вновь соберемся здесь. Всем – доброй ночи”, – заключил Джабастер.

“Доброй ночи. Что нам звезды говорят, Первосвященник?”

“Молчат в тревоге ожиданья”.

“Боже, даруй благодать своему народу!”

“Я верю. Доброй ночи, друзья”.

“Доброй ночи, Джабастер. Ты – оплот наш!”

“Джабастер – оплот Израиля!”

“Удели нам еще минуту, Первосвященник”, – попросил Абидан.

“В чем дело? Я тороплюсь”.

“Мы уготовили смерть Алрою, но довольно ли сего, чтобы расчистить к цели путь?”

“Принцесса?”

“Я не о ней. Азриэль, Итамар, Медад!”

“Они стойкие надежные солдаты. Свойства их натуры – подчинение и верноподданность. Они послужат нам не хуже, чем Алрою”.