Книга Алрой, страница 30 – Бенджамин Дизраэли

Сад оканчивался воротами. Створы их высотой тридцать футов поражали глаз зелеными с красным разводами яшмы. Умелая рука мастера превратила природный рисунок камня в симметричное изображение двух огромных извивающихся змей, смотрящих перед собой холодными каменными глазами.

Врач халифа достал кинжал из-за пояса и трижды ударил рукоятью по голове одной из змей. Скрипя, тяжелые ворота отворились, и гости увидали перед собой великана абиссинца, мощной рукой державшего на привязи рычащего льва.

“Тихо, Харун!” – крикнул Хонайн, и зверь смолк и покорно припал к земле. “Дорогой Маргарон, я кое-что припас для тебя”, – сказал Хонайн великану. Дары размягчают всех. Принимая приношение, абиссинец благодарно улыбнулся, обнажив клыки, величиной и белизной превосходившие львиные. Словами он не мог выразить признательность, ибо был нем.

Миновав яшмовые ворота, Хонайн и Алрой пересекли еще несколько комнат. Предводитель изгнания дивился сказочной роскоши: высокие окна с цветными стеклами, шелковые гобелены, гигантские ковры, необъятной величины диваны. Больше других чудес поразил фонтан, основание которого украшали фигуры животных. Тигр из золота, глаза его – горящие рубины, а полосы – черный опал. Окруженный разными лесными обитателями, серебряный леопард тянул вперед тонкую шею. Сверкающие алмазами и самоцветами обезьяны застыли в курьезных позах.

Струи воды окружали золотое дерево с золотыми ветвями, на которых сидели пернатые самых разнообразных цветов, какие только могут доставить драгоценные камни востока. Где-то наверху некий скрытый от глаз механизм производил сладкие звуки, подражавшие пению птиц.

Алрой чуть было не издал возглас изумления. Мигом повернулся к нему Хонайн и многозначительно приложил палец к губам. За чудесным фонтаном – снова сад.

Цветущие террасы, темные кипарисы, аллеи акаций, сверкающий летний дворец вдалеке – картина вечного рая! Хонайн и Алрой шли по направлению к дворцу. Вдруг воздух взорвался громким звуком труб. Из кипарисовой рощи показалась живописная процессия. Наши герои поспешили ретироваться в сторону от дороги. Впереди следовали четыре сотни человек, и каждого упреждала охотничья собака на поводке. Затем шли еще сто охотников, и у всякого – сокол, а на головах птиц надеты капюшоны. Потом двигались шестеро верховых, и, наконец, одинокий всадник, и у коня его белеет пятно на лбу. Человек этот был средних лет, красив собой и преисполнен величия. Охотничье снаряжение и доспехи его сияли золотом и бриллиантами. Замыкала шествие гвардия нубийских евнухов – алые одежды и секиры при них.

“Это – халиф!” – торжественно прошептал Хонайн и вновь приложил палец к губам, желая предупредить любой звук из уст юного спутника. “Так вот каков он, Повелитель правоверных, и каковы его владения!” – подумал Предводитель изгнания. Неизвестность всегда представляется величественной.

Пройдя зеленый луг и кедровую аллею, Хонайн и его спутник очутились возле летнего дворца. Вновь белый и зеленый мрамор. Бесконечное число роз вокруг. Жалюзи на окнах. Летящие вверх ступени. Первым поднялся старший, Давид последовал за ним. Тут, сделав страшные глаза, Хонайн прошептал: “Напоминаю, что ты глух и нем. Я буду говорить, а ты молчи. Молчание скрепляет речи. И добавлю, ты – скопец!” Алрой с трудом сдержал улыбку. Врач и Предводитель вступили внутрь здания. Два охранника-евнуха и две женщины в чадрах встретили их в приемном зале и повели в покои дворца. И опять Алрой дивился совершенству форм, восхищался изысканностью аксессуаров, изумлялся изобретательности роскоши. “Боюсь, чрезмерные изысканность и роскошь эгоистичных правителей предвещают гибель стране”, – размышлял Давид. Наконец добрались до комнаты, где на живописном диване сидела юная дама. На коленях ее покоился фолиант – персидские стихи. В руке она держала золотую цепь, другой конец которой неволил прекрасную белую газель.