Книга Сионская любовь, страница 81 – Авраам Мапу

— А ты, вельможа, какой почет стяжаешь, женившись на бедной и безродной? Рад, что, грозя силой, сознаешь ее в себе? – возразила мне женщина.

Тут появились Хэфер и Букья. Хэфер уставился на двух женщин. Затем обратился ко мне.

— Вот те голубушки, – шепнул мне Хэфер, – о которых я рассказывал тебе, когда мы пьянствовали в гостеприимном доме Карми.

Ахан не утерпел и вмешался.

— Зачем явился, Хэфер? Все шепчешь, тайны у тебя?

— Тайны у тебя! О них поговорим позднее. Ты здесь, Ахан, чтоб с помощью гадалок в будущее подсмотреть. А мы с Букьей к прошлому имеем интерес. Желаем знать, как, например, ночь обратить в день? И на какие дела горазд раб, у которого зуб на господина? И если спросим, то не вещуньи, а ты, Ахан, ответишь! Что, убоялся?

Вижу, девица побледнела, трепещет вся.

— Мне страшно, матушка. Кто эти люди? Зачем они у нас? В голосах угроза, злость в глазах.

Мать не успела слово вымолвить, как заговорил Ахан.

— Хэфер, рот закрой свой, не то замажу глиной! Оставь в покое и меня, и сих почтенных женщин. Впрочем, продолжай: явный враг милее тайного!

Угроза развеселила Хэфера.

— Волк страшит клыками, козел рогами, а бахвал словами. Вперед ты землю будешь грызть, чем рот мой глиною залепишь! Давай-ка, Букья, проучим грубияна. Пойдем к городским воротам и расскажем старейшинам о славных деяниях Ахана. А тебе, Азрикам, не пристало с Аханом дружбу водить. Сторонись греха. Ахан тебя в логово к ведьмам заманивает.

Ахан взбеленился. Веселье недруга родит чертей в душе и на крайности толкает.

— Не запугаешь! У меня тоже есть старые новости для судей у ворот. Коли пришел срок – за преступления сполна заплатим все. И я, и ты, Хэфер, и ты, Букья, – сказал Ахан и что-то прибавил Хэферу на ухо.

Как ужаленный вскочил Хэфер и с ужасом стал разглядывать несчастных женщин.

— О, Ахан, – заголосил, запричитал Хэфер, – я каюсь, ты прости! Вражду долой, соединимся в дружбе!

Хэфер шепнул два слова Букье, и тот побелел, как мел.

Вот, Зимри, – продолжает свой рассказ Азрикам, – я смотрю на перепуганных до смерти Хэфера и Букью, и у самого сердце в пятки уходит. А причину страха своего не понимаю.

Хэфер и Букья вышли из хижины, я и Ахан – вслед за ними.

— Заруби на носу, Азрикам, – сказал Ахан, – и ты, и я, и эти двое, – и он кивнул в сторону Хэфера и Букьи, – мы все в одной лодке, и волны и ветер нам одинаково опасны. Вас, неразлучные друзья, я жду в доме моего господина. Будем совет держать.

Мы с Аханом вернулись домой. Страх возрос, теряю дух, боюсь узнать дурное. Любопытство сильнее страха. Уговорил Ахана открыться. Тот завел меня в дальнюю комнату, запер двери и вдруг бросился мне на шею, обнял и расцеловал. И жутким оглушил признанием.

— Вот, Азрикам, я сбрасываю с души моей тяжкий камень молчания и признаюсь: “Твое наследие моими руками сотворено. Преступления, кровь, убийства – твоего богатства скелет. А две женщины из хижины не ведьмы вовсе, а Наама и ее дочь!”

Я долго стоял с открытым от изумления ртом. Наконец опомнился.

— Ты сватал меня к дочери Иорама, отца моего, то есть – к сестре!? – вскипел я.

— Гнев не торопи. Обсудим с Хэфером и Букьей, как наши шеи уберечь от топора, – ответил мне Ахан.

— Что для меня теперь твои, Зимри, благие вести, после вестей Ахана? Боюсь, не все тайны открыл мой домоуправитель, – закончил Азрикам страшную свою повесть.