Книга Математическая рапсодия, страница 11 – Сиратори Каору

— И она соврёт. Мама хотела её к гинекологу свести — так закатила истерику и отказалась наотрез.

— Ну а ты б на её месте не отказалась? Тебе не кажется, что это унизительно? Мягко говоря.

— Ладно, допустим. Но какого чёрта ты вообще девке голову морочишь?

— Почему сразу в таких терминах?

— А в каких ещё? Не будешь же ты заливать, что у вас тут «большое советское чувство», — Ленка иронически скривила губы.

— А хоть бы даже и так?

Она смерила его скептическим взглядом.

— И что, вот ты всерьёз, без дураков собираешься через пару лет на ней жениться?

— Если она к тому времени не передумает.

Ленка замолчала чуть не на минуту.

— Ну аф-фигеть — не встать… — произнесла она наконец. И, помолчав ещё немного, со вздохом выглянула в коридор. — Володя…

Мрачный Кондрашкин пропихнулся мимо неё в комнату.

— Ну?

— Докладываю: у них любовь, на текущий момент не спят, через положенное дельта-тэ думают расписаться. Прими как данное. Если по-прежнему намерен ему морду бить, пожалуйста, в другом месте и без меня. Но только учти: Тоша в ответ может таких дров наломать, что мало никому не покажется.

— То есть ты, что, предлагаешь оставить всё, как есть? — раздражённо буркнул он.

— А у тебя есть другие варианты? Выросла твоя сестрёнка, привыкай. Если ей твоя защита когда-нибудь потребуется, она попросит. Поехали домой. Что Тоше от тебя сейчас и правда нужно, так это моральная поддержка.

∞

— Здравствуйте, — Тошка выложила на стойку свой паспорт. — Я пришла забрать заявление.

— Давно подавали? — дежурный милиционер привычно перевёл несколько раз взгляд с документа на лицо и обратно.

— Вчера.

— Имя-отчество не совпадают, — озадаченно произнёс он, проведя пальцем по листу учётной книги.

— Это моя мама.

— Тогда вы не можете его забрать. Пусть мама сама придёт.

— Она не хочет. Но если потерпевшая — я, то почему я не могу? И там неправда всё.

— Девушка, ну вы поймите, — словно извиняясь, пояснил дежурный. — Правда, неправда — это ведь не мне решать. Мы любое заявление принять обязаны. И забрать его может только тот, кто подал.

— А что же мне тогда делать?

— Что, что… С мамой договариваться…

От этих слов Тошка почувствовала себя совсем беспомощной, бессильной что-либо изменить. На глаза невольно навернулись слёзы, она шмыгнула носом. Идя сюда, она была совершенно уверена, что стоит ей только расписаться где-то…

— Иван Ильич, — послышался вдруг у неё за спиной добродушный, чуть насмешливый баритон, — не узнаю тебя. Такую красивую девушку до слёз довёл.

Она обернулась. У двери, отряхивая от снега шапку, неторопливо расстёгивал блестящие пуговицы шинели ещё один милиционер.

— Что за беда стряслась? Чем милиция может помочь?

— Да вот, товарищ капитан, мать заявление подала — а она не согласна.

— Да-а, непростая ситуация… — новоприбывший с сочувствием посмотрел на вконец расстроенную девушку. — Ну, раз такое дело, пройдёмте-ка лучше ко мне в кабинет. Вместе покумекаем, как нам из неё выпутаться.

Пока он внимательно читал заявление, Тошке казалось, щёки её горят всё ярче и ярче: представить только, что за гадости там про неё написаны…

— Понятно… — капитан милиции убрал бумагу обратно в папку и сплёл пальцы в замок. — Прежде всего, если это ваш молодой человек уговорил вас прийти к нам…