Книга Математическая рапсодия, страница 9 – Сиратори Каору

— Логика у тебя действительно железная… В бабушку, не иначе.

— Не иначе. Так мне долго ждать? — она опять залилась краской.

Он нагнулся и неловко чмокнул её в щёку.

— Так не считается.

— Тоша, ну не на людях же.

— Тогда, в следующий раз? Мы можем пойти в кино и купить билеты в последний ряд. Так все делают, я читала. Обещаешь?

Вадим вернулся от стойки с двумя запотевшими стаканами, из которых торчали тонкие цветные соломки.

— Розовая — для дамы, ну а мне уж какая досталась, жёлтая. Так что, за твоё совершеннолетие, гражданка Советского Союза? Всё никак не налюбуешься?

— А по-моему, я тут очень даже хорошо вышла — как думаешь? — Тоша спрятала во внутренний карман полученный на днях паспорт, и они шутливо чокнулись молочными коктейлями. — Я тебе на этой фотографии нравлюсь?

— Ты мне в любом виде нравишься.

— Неправда. А ты — подхалим.

— По-научному это называется «джентльмен».

— Да? И ты со всеми своими знакомыми девушками такой джентльмен? — скорчила она подозрительную мордочку.

— Разумеется. Но только с тобой мне при этом никогда врать не приходится.

— Ты — супер-подхалим! Знаешь, на что мы сегодня идём?

— Понятия не имею.

— На фильм «до шестнадцати». Любой. Какой первый попадётся.

— Ты предсказуема, как газета «Правда», — Вадим вынул из кармана и показал ей два билета в кино.

Тошины глаза засветились.

— Вадик, ты у меня просто прелесть! — она послала ему через стол воздушный поцелуй.

И вдруг лицо её побелело от страха.

— Не оборачивайся… — прошептала она, опустив голову, втянув её в плечи.

Но было уже поздно. Возле их стола остановилась строго одетая женщина лет сорока с чем-то.

— Здравствуй, Кондрашова, — холодно произнесла она, чопорно поджав при этом губы, и перевела недобрый взгляд на Вадима.

— Здравствуйте, Полина Фёдоровна… — чуть слышно ответила Тоша, не подымая головы.

Не сказав больше ни слова, женщина отошла.

— Вадим, пошли отсюда скорей, — голос Тоши дрожал. — Это наша классная…

Не допив коктейлей, они вышли на улицу.

— Я домой сейчас, не провожай меня… И вслед не смотри. Если она родителям стукнет…

∞

Ещё с лестницы она услышала горестные причитания матери, перемежающиеся время от времени обвинительными тирадами. Всякий раз, когда Тошка выкидывала какой-нибудь фортель, доставалось прежде всего отцу. И ещё — заочно — бабушке, его маме… Ей захотелось развернуться и убежать. На что она надеялась? Чего ещё было ждать от Полины?.. Но нельзя же вообще домой не возвращаться…

— Явилась, бесстыжая… — в мамином голосе чувствовалась усталость. — Опозорила всю семью. Как нам сейчас в глаза людям смотреть? И в кого ты только пошла такая… А я-то никак в толк не возьму, где её по выходным черти носят… — И внезапно опять раскричалась: — Признавайся, кто он?! Что у тебя с ним?!

— Не твоё дело, — огрызнулась в ответ на такой приём Тошка. Ей стало вдруг всё равно. Пусть ругается, сколько влезет. Наплевать. — Дай пройти.

— Ах, вот ты как! Ты так с матерью!!! Ничего-ничего, я его и без тебя найду. С милицией! — Мать метнулась в её комнату и схватила со стола одну из рассыпанных кучей фотографий. — Этот?! Признавайся, этот?!

— Отдай! — Тошка попыталась вырвать у неё из рук карточку. — Не смей рыться в моих вещах!

Всё в комнате было перевёрнуто вверх дном. Ящики шифоньера и стола выпотрошены, книги разбросаны по полу, постель вывернута наизнанку.