Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 422 – Диана Гэблдон

Рэйчел едва успела совладать с корсетом. При одной мысли о податливой тяжести сына и внезапной настойчивости, с какой он сосал грудь, молоко брызнуло в два ручья, оросив ободранные побеги дикого винограда, увившего стену уборной. Рэйчел облегченно вздохнула и закрыла глаза, но тут же открыла: с другой стороны послышался скрип входной двери, а затем шаги на дорожке.

Едва она успела прикрыть одеждой обнаженную грудь, из-за угла появился мужчина и замер как вкопанный при виде нее.

— Фу-ты! — сказал он, вытаращив глаза.

Незнакомец был белым, хотя и очень смуглым, как Йен. У него не было татуировок, однако его наряд представлял собой сочетание индейской и европейской одежды, как у Джозефа Бранта, правда, куда более низкого качества. Мужчина сильно хромал и опирался на палку.

— Если ты не возражаешь, Друг, я была бы признательна за минутку уединения, — сказала Рэйчел со всем возможным достоинством.

— Что? — Он с трудом оторвал взгляд от ее груди. — Ох. Конечно. Прошу прощения… э-э… мадам.

Мужчина медленно попятился, торопливо свернул за угол уборной и почти сразу столкнулся с кем-то быстро идущим навстречу. Рэйчел услышала удар, женский вскрик, проклятие мужчины на мохоке, а затем…

— Габриэль! — удивленно воскликнула Сильвия Хардман.

— Сильвия!

Рэйчел замерла. Теплое молоко стекало по пальцам.

— Что ты здесь делаешь? — враз произнесли оба с обвиняющей ноткой в голосе.

— Господи, помилуй, — прошептала Рэйчел и, сделав два шага, осторожно выглянула из-за угла.

* * *

— Я… я… — Лицо Габриэля побледнело от потрясения. Рэйчел видела на нем следы тяжелой работы, долгих месяцев пребывания на солнце и голодания в не столь далеком прошлом. — Я… Сильвия? Это ты? Правда ты?

Плечи Сильвии под серым плащом тряслись. Женщина подняла дрожащую ладонь к лицу, словно спрашивая себя, действительно ли это она.

— Это… я, — с сомнением произнесла Сильвия, опуская руку. Затем сделала несколько шагов к мужу и остановилась, оглядывая его. Когда она наклонила голову и посмотрела вниз, Рэйчел заметила, что помимо палки, которую он уронил, мужчина одной рукой опирается на костыль, а нога и ступня с этой стороны у него странно искривлены.

— Что с тобой случилось? — прошептала Сильвия, протягивая к нему руку. Габриэль сделал едва заметное судорожное движение навстречу, но тут же отдернул ладонь.

— Меня… взяли в плен. Шауни. Они привели меня на север; однажды ночью я сбежал. Это их разозлило, и они… разрубили мне ногу. — Он сглотнул. — Топором.

— Господи, помилуй!

— Да. — Габриэль выдавил робкую улыбку. — Меня не убили. Я все еще представлял ценность в качестве раба. Что…

— Ты здесь в качестве раба? — Сильвия постепенно овладевала собой: в ее голосе наравне с потрясением зазвучало негодование.

Габриэль покачал головой:

— Нет. Господь уберег. Шауни продали меня могавкам, у которых был священник-иезуит, — они сопровождали его в канадскую миссию. Он говорил только по-французски, и я понимал лишь немногое. Он делал мне перевязки и компрессы на рану, а я показал ему, что умею писать и считать. Он убедил моих похитителей, что состоятельный человек заплатит за меня больше, чем стоит обычный батрак.

— Значит, мистер Брант?.. — Судя по голосу, Сильвия была в ужасе — и Рэйчел тоже.

— В конечном счете — да. — В голосе Габриэля вдруг послышалась усталость, а морщины на лице проступили резче. — Но я здесь не раб. Я… свободен.