Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 420 – Диана Гэблдон

Не с невинными людьми, — упрямо подумала Рэйчел. Хотя вообще-то она прекрасно знала, что о человеке могут говорить разное и это не всегда соответствует истине.

Полагаю, они оба поступали так, потому что идет война… Ее внутренний свет был настроен скептически, однако отошел в тень при внезапной смене темы.

Брант что-то небрежно сказал Йену на мохоке и бросил на Рэйчел косой взгляд, от которого у нее по коже головы побежали мурашки. Йен намеренно отвернулся, чтобы жена не могла видеть его лица, и произнес что-то на том же языке — ответ рассмешил Бранта.

Рэйчел заметила, как сузились глаза сидящей рядом Дженни. Кэтрин Брант в свою очередь наблюдала за ними поверх чашки с чаем, подняв одну бровь. Увидев, что Рэйчел смотрит в ее сторону, она поставила чашку и подалась вперед.

— Он сказал, если Брат Волка не может содержать двух жен, пусть имеет в виду, что Работающая Руками владеет от своего имени восьмьюдесятью пятью акрами хорошей поймы и знает толк в фермерстве. Но пусть Брат Волка не опасается за твое будущее, — улыбнулась она Рэйчел. — Хороший переговорщик — всегда желанный гость в любом доме, и Тайенданегеа с радостью тебя оставит.

Несмотря на всю выдержку, у Рэйчел отпала челюсть.

— Ох, не в этом смысле, — заверила Кэтрин. — Он имеет в виду, что будет тебя содержать как ценного члена своей семьи, а не в качестве любовницы.

— А-а, — еле слышно произнесла Рэйчел.

Не успела она придумать вежливый отказ от любого предложения, как из передней, где открылась входная дверь, повеяло холодом и в коридоре послышались тихие шаги.

Все повернулись к вошедшему. Рэйчел увидела пожилого мужчину-могавка, все еще стройного и с прямой спиной; его седые волосы были затейливо украшены серебряными пуговицами, а на вплетенном в косу синем шнурке болталась пара крыльев странствующего голубя. Складки и темные глаза на сильно обветренном лице выдавали человека уверенного в себе и обладающего чувством юмора. Он поклонился дамам, не скрывая интереса.

— А, вот и ты, — весело сказал Джозеф Брант. — Я должен был догадаться, что ты не упустишь таких гостей. — Он встал и кивнул дамам. — Мадам Мюррей, другая мадам Мюррей и мадам… Хардман? Право, как странно… Позвольте представить вам сахема^[232], моего дядю.

— Очарован, сударыни, — сказал сахем, чей акцент колебался между интеллигентным английским и французским. — Ты, стало быть, Огвахо, йататеконах, — добавил он, тепло кивнув Йену, а затем поблагодарил двух слуг, которые принесли дополнительный стул, сервировочные тарелки, столовые приборы и льняные салфетки. Сахем сел между Рэйчел и Дженни, улыбаясь то одной, то другой.

Рэйчел гадала, было ли появление сахема рассчитано на то, чтобы развлечь женщин, пока Йен говорил о политике с Брантом. Однако беседа с ним украсила бы любую гостиную, и через несколько мгновений их половина стола оживилась благодаря наблюдениям, комплиментам и рассказам на любой вкус.

Рэйчел привыкла наблюдать за людьми и слушать их, и сахем произвел на нее приятное впечатление: он задавал умные вопросы и с интересом следил за ответами, а когда спрашивали его мнение, высказывался достаточно остроумно и занимательно, чтобы отвлечь (ну, или почти) ее от размышлений насчет слов Бранта о нескольких женах.

— У вас есть имя, сэр? — поинтересовалась Дженни. — Или вы просто родились сахемом и все?