Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 397 – Диана Гэблдон

Я застыла от изумления.

— Ты думаешь, что… Нет! — Я отчаянно замотала головой. — Нет. Даже если ты прав насчет книги — хотя я в это не верю, — откуда Фрэнк мог знать, что Брианна возьмет ее с собой в прошлое и даст тебе прочесть? К тому же… чтение книг еще никого не убивало!

Выпрямив спину и сложив руки на коленях, я решительно добавила:

— И еще: что бы тебе там ни привиделось во сне, Фрэнк не имел ничего общего с Джеком Рэндоллом. Он был хорошим человеком. К тому же историком. Он не мог — в буквальном смысле! — написать заведомую ложь.

Джейми смотрел на меня с легкой улыбкой.

— Вижу, ты не отрицаешь, что Фрэнк ценил тебя не меньше, чем я.

Я бы многое отдала за способность издавать подходящий шотландский звук, чтобы ответить на эти слова. Увы, некоторые вещи мне неподвластны. Поэтому я лишь обхватила ладонями его изувеченную кисть, ласково коснувшись толстого белого шрама на месте безымянного пальца. Затем, откашлявшись, сказала:

— Ты отправил меня к нему. — Я с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Когда решил, что мне и нашему ребенку опасно здесь оставаться. А он знал, что ты выжил. И ничего мне не сказал. — Я поднесла его руку к губам и поцеловала.

— Я сожгу эту книгу к чертям собачьим.

Филадельфия

Йен нашел нужный дом именно там, где сказал дядя Джейми, — в самом конце неровной грязной дороги, примыкающей к главному тракту до Филадельфии. Жилище и впрямь оказалось очень убогим. И заброшенным. В небе беспорядочно кружились первые снежинки, однако дым из трубы не шел. Двор зарос бурьяном, крыша прохудилась, половина черепиц расслоились или загнулись по краям, а дверь выглядела так, будто жильцы открывали ее пинком.

Он спешился и остановился в нерешительности. Инструкции дяди были вполне понятными, как и его невысказанные намеки: миссис Хардман порой принимала у себя опасных типов, и Йен не хотел нарваться на неприятности.

Привязав мерина к низкорослому ильму, кренившемуся над дорогой, словно пьянчуга, он скользнул в кусты. Йен решил обойти дом и прислушаться, есть ли кто живой; но как только завернул за угол, до его слуха донесся плач младенца. Причем звук раздавался не из дома, а из полуразрушенного сарая неподалеку.

Едва он направился в ту сторону, крик внезапно прекратился, оборвавшись на самой высокой ноте. Йен давно убедился на собственном опыте: унять разбушевавшегося младенца можно, только сунув ему что-то в рот — грудь, пропитанную сахарной водой тряпицу или палец. А еще он сильно сомневался, что это сама миссис Хардман прячется с грудничком в сарае.

Выходит, его заметили — раз кто-то заставил младенца умолкнуть. Он вынул из-за пояса предусмотрительно заряженный и взведенный пистолет.

— Не стреляйте! — послышалось сдавленное шипение где-то в районе его колен.

Глянув в направлении звука, он с изумлением увидел скорчившуюся под кустом девочку в накинутой на плечи дырявой шали.

— Ой… Ты, должно быть, мисс Хардман? — спросил он, пряча пистолет за пояс. — Которая из них?

— Я Пейшенс Хардман. — Девочка опасливо втянула голову в плечи, но взгляд не отвела. — А ты кто такой?

Значит, он попал по адресу. Йен по-приятельски опустился на корточки рядом с девчушкой.

— Меня зовут Йен Мюррей. Мой дядя Джейми — друг твоей матери. Ты ведь дочь Сильвии?