Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 170 – Диана Гэблдон

— И как же сказать «пошел прочь, гнусный тип»? — поинтересовалась я.

— Va t’en, espèce de mechant, — пожал он плечами.

— Надо запомнить. Кто знает, вдруг где-нибудь пригодится.

Внук не ответил: его мысли занимало слишком серьезное дело. Очевидно, произошедшее сильно его потрясло.

— Жермен, а тебе-то откуда известно про «voulez-vous coucher»? — полюбопытствовала я. — От Фанни?

Он поднял плечи, по-лягушачьи надул щеки, потом выдохнул и покачал головой.

— Нет. Papa однажды вечером сказал это Maman, когда та готовила ужин, а она засмеялась и ответила… Я не совсем расслышал… — Жермен отвел взгляд. — Поэтому на следующий день попросил его объяснить.

— Понятно.

Вероятно, Фергус так и сделал, причем без утайки. Он родился и до девяти лет рос в парижском борделе, пока Джейми волей случая не забрал его оттуда. Фергус открыто рассказывал о своем прошлом и вряд ли стал бы увиливать в ответ на любые детские вопросы.

Мы подошли к новой кладовой над родником — маленькой приземистой постройке из скальных пород, расположенной над каменистым руслом ручья, вытекающего из Домашнего источника. Ведра с молоком и кувшины с маслом охлаждались в воде, а обернутые тканью сыры медленно созревали на верхней полке, вне досягаемости любопытных ондатр. Внутри царил полумрак; едва мы вошли, как от холода перехватило дыхание.

Я сняла с гвоздя ковшик из тыквы, присела на корточки и открыла ведро с утренним надоем. Сверху образовались сливки, поэтому я перемешала молоко, а затем набрала полный ковш и выпила. По горлу вниз прокатилась восхитительная прохлада. Сделав еще глоток, я протянула черпак Жермену.

— Как думаешь, Фанни знала, о чем говорит? — спросила я.

Внук присел на корточки, чтобы набрать молока, и, не поднимая головы, кивнул: белокурая макушка качнулась над ковшом.

— Да, — произнес он наконец, затем встал и, старательно избегая моего взгляда, повесил ковш на гвоздь. — Да, знала. Она… она… коснулась меня. Когда это сказала.

Несмотря на скудное освещение, я заметила, как покраснела у него шея.

— И что ты ответил? — Я постаралась не выдать голосом волнения.

Жермен повернул голову и уставился на меня, словно в чем-то обвиняя. След от молока у него над губой до странности меня растрогал.

— Сказал «отвали»! Что тут еще скажешь?

— Действительно — что? — согласилась я. — Поговорю об этом с дедушкой.

— Ты ведь не собираешься передавать ему слова Фанни? Не хочу навлечь на нее неприятности!

— Ничего дурного с ней не случится, — заверила я Жермена. По крайней мере, не в том смысле, какой имел в виду он. — Просто хочу узнать мнение дедушки кое о чем. А теперь ступай. — Я махнула, выпроваживая внука. — Мне еще с кабаном разбираться.

По сравнению с услышанным триста фунтов свиного мяса, сала и гниющих кишок теперь казались пустяком.

Брианна оборвала с ветки горсть виноградин и покатала их пальцем по ладони, отбрасывая раздавленные, высохшие и поеденные насекомыми. Кстати, о насекомых: она торопливо сдула с себя несколько муравьев, выползших из винограда. Несмотря на крошечный размер, кусались они пребольно.

— Ой!

Оставшийся незамеченным маленький негодник только что цапнул ее между средним и безымянным пальцами. Брианна бросила плоды в ведро и сильно потерла ладонь о бриджи, чтобы избавиться от жжения.