Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 168 – Диана Гэблдон

Я развернула отрез материи с несколькими карманами, в котором хранила большие хирургические инструменты: обычному кухонному ножу такая задача не по силам.

— Что насчет кишок? — поинтересовалась я. — Пригодятся, как по-твоему?

Бри задумчиво наморщила нос. Джейми смог унести (вернее, притащить волоком) только саму тушу, правда, двадцать-тридцать фунтов кишок он все-таки предусмотрительно захватил, наскоро вычистив содержимое. Тем не менее за пару дней в брезентовом мешке состояние внутренностей, и без того не очень-то аппетитных, только ухудшилось. Испытывая некоторые сомнения, я все же положила их на ночь в емкость с соленой водой: если кишка сохранилась в целости, она сгодится в качестве оболочки для колбас.

— Не знаю, мама, — неуверенно произнесла Бри. — Думаю, они уже порядком протухли. Хотя какую-то часть, наверное, можно спасти.

— Ну, нет так нет. — Я вытащила самую большую пилу для ампутации и проверила зубья. — В крайнем случае сделаем котлеты.

Колбасы в оболочке при надлежащем копчении хранились практически бесконечно. Котлеты на вкус не хуже, но с ними больше хлопот: для сохранности их необходимо укладывать в деревянные бочонки или ящики, перемежая слоями топленого сала. Бочек у нас не было, зато…

— Сало! — воскликнула я, поднимая взгляд. — Черт, совсем вылетело из головы! У нас ведь нет большого горшка, а кухонный котел мы занять не можем.

На вытапливание сала требуется несколько дней, а в котле варили по крайней мере половину пищи, не говоря уже о кипячении воды.

— А если попросить в долг? — Заметив шевеление за дверью, Бри повернула голову. — Джем, это ты?

— Нет, тетя, это я. — Жермен заглянул внутрь и осторожно принюхался. — Мэнди захотела навестить petit bonbon^[86] Рэйчел, и Grand-père разрешил пойти, но только со мной или Джемом. Мы бросили монетку, и он проиграл.

— Хорошо. Тогда будь добр, сходи и принеси мешок с солью из бабушкиной хирургической.

— Там ничего не осталось. — Я взяла кабана за ухо и вставила пилу в складку на шее. — Последняя ушла на кишки. Придется и ее позаимствовать.

Я сделала первый надрез и с удовлетворением отметила упругость звериной плоти, хотя разложение уже тронуло соединительную ткань между мышцами и шкурой: кожа слегка отслоилась, стоило на нее надавить.

— Вот что, Бри, — сказала я, ощущая, как при нажатии зубья пилы цепляют шейные позвонки, — мне потребуется время, чтобы снять шкуру и расчленить тушу. Может, пока разузнаешь у хозяек в округе, не одолжат ли нам котелок для варки на пару дней и полфунта соли в придачу?

— Ладно. — Бри с явным облегчением ухватилась за подвернувшуюся возможность. — Что мне предложить взамен? Может, окорок?

— Что ты, тетя, за горшок это уж слишком! — потрясенно воскликнул Жермен. — Да и вообще не стоит торговаться, — добавил он, нахмурив светлые бровки. — Ты ведь просишь об одолжении. Когда-нибудь и тебя попросят.

Брианна глянула на племянника то ли с удивлением, то ли с недоверием, потом перевела глаза на меня. Я кивнула.

— Похоже, я слишком долго отсутствовала, — шутливо заметила она и, потрепав Жермена по волосам, отправилась выполнять поручение.

Чтобы отделить голову, пришлось повозиться, правда, всего несколько минут: пила вошла удачно, да и опыта мне не занимать, чего уж там. Я разрезала последние пучки мышечных волокон, и массивная голова с глухим стуком шмякнулась на столешницу, отчего поникшие уши дрогнули. Я прикинула ее вес — около тридцати фунтов, разумеется, с учетом языка и щековин. Пожалуй, лучше их срезать, прежде чем варить студень в котле. На это уйдет целая ночь, значит, овсянку надо замочить с вечера, а потом подогреть кашу на золе. Или пожарить с сушеными яблоками?