Книга Написано кровью моего сердца, страница 422 – Диана Гэблдон

* * *

Роджер вернулся на площадь Крейнсмуира и стал дожидаться Бака. Когда парень вышел из дома Дунканов, он с некоторым удивлением глянул на Роджера, но потом радостно кивнул, и они вместе направились к таверне — правда, всю дорогу Бак молчал. В таверне сняли комнату и решили привести себя в порядок перед ужином. Ванны тут, конечно, не имелось, однако с помощью горячей воды, мыла, бритвы и полотенец Роджер и Бак сумели добиться более-менее приличного внешнего вида.

По-прежнему немногословный, Бак выглядел как-то странно — и довольным, и виноватым одновременно — и все время искоса поглядывал на Роджера, будто желая что-то сказать ему, но не решаясь.

Роджер налил воды из кувшина, выпил половину и поставил чашку на стол.

— Только не говори мне, что что-то было, — не выдержал он. — Прошу тебя.

Его слова шокировали и при этом немного рассмешили Бака.

— Ничего не было, — ответил Бак после такой долгой паузы, что у Роджера все сжалось внутри. — Хотя могло бы, — добавил он. — Гейлис… не отказывалась.

Роджер хотел сказать, что не желает ничего слышать, но зачем себя обманывать?

— А ты пытался?

Бак кивнул, взял чашку и плеснул водой себе в лицо, после чего отряхнулся.

— Поцеловал ее. Положил руку на грудь.

Роджер вспомнил темно-зеленое шерстяное платье Гейлис, в лифе которого полнились круглые и белые, как подснежник, груди, только размером намного больше цветов. Он едва сдержался, чтобы не спросить: «И что дальше?»

Однако вопросы задавать не пришлось: Бак и сам был готов охотно все рассказать.

— Она тоже коснулась меня, но не убрала мою руку. То есть не сразу. Затем поцеловала… — Бак вдруг посмотрел на Роджера, подняв бровь. — Ты многих женщин целовал?

— Счет не веду, — немного резко отозвался Роджер. — А ты?

— Четырех, не считая Гейлис, — задумчиво ответил Бак и качнул головой. — С ней было совсем по-другому.

— Еще бы. Ты ведь целовал свою мать.

— Не в этом смысле. — Бак как-то по-девчачьи двумя пальцами провел по своим губам. — Однажды я целовался со шлюхой, ощущения совсем другие. — Он машинально похлопал по губам, а как только осознал, что делает, тут же убрал руку и смутился. — У тебя когда-нибудь было с проституткой?

— Нет, — сказал Роджер. Как бы он ни старался скрыть эмоции, прозвучало осуждающе.

Бак пожал плечами и вернулся к своему рассказу.

— Так вот. Пока она целовала меня, моя рука так и лежала у нее на груди. А потом… — К огромному удивлению Роджера, Бак пошел пятнами. Чтобы Бак? И краснел?

— Что потом? — не удержался Роджер.

— В общем, она медленно опустила ее вниз, все еще целуя меня. Видимо, сначала я не обратил внимания, но затем услышал, как зашуршали ее юбки, а она взяла мою руку и положила ее… э-э… прямо туда, и я чуть сознание не потерял от неожиданности.

— Ее… в смысле, она… на ней не было белья?

— Нет. Она была голая и совершенно гладкая, — заверил его Бак. — Слыхал про такое?

— Ну слыхал.

Бак бросил на него удивленный взгляд зеленых глаз.

— Хочешь сказать, твоя жена…

— Ничего я не хочу сказать! — рявкнул Роджер. — Еще одно слово о Брианне, amaidan^[114], и я оторву тебе голову.

— Кто еще знает? — спросил Бак, отмахиваясь от гневных речей Роджера. — Почему ты не сказал, что моя мать шлюха?

— Я не был уверен, а если бы и был, все равно не сказал бы тебе такое, — ответил Роджер.