Книга Написано кровью моего сердца, страница 158 – Диана Гэблдон

Последние слова застряли в горле, срываясь на шепот, и Макьюэн сменил гнев на милость.

— Да, конечно. Вы говорили про сына?

Роджер кивнул и как мог рассказал про Кэмерона, письма и — после некоторых сомнений — об испанском золоте: надо же было хоть как-то объяснить мотивы похищения, а у него сложилось такое чувство, что Макьюэну можно доверять.

— Боже мой, — бормотал доктор, в ужасе качая головой. — Я поспрашиваю пациентов. Может, кто видел…

Он вдруг оборвал себя, словно бы чего-то испугавшись. Причем не похищения ребенка и не того факта, что он в своих приключениях не одинок…

Роджер замер, вспомнив синее свечение от пальцев Макьюэна и гримасу удивления на его лице. Cognosco te. Я тебя знаю. Скорее восторг, нежели потрясение. Он и Бак — не первые путешественники на памяти доктора. Однако о других он молчит. Почему?

— Давно вы здесь? — спросил Роджер.

Тот вздохнул и потер лицо.

— Может, даже слишком давно… Около двух лет. Кстати, о времени. — Он неожиданно встал, накидывая на плечи пальто. — Через час уже совсем стемнеет. Мне пора идти, если хочу к ночи попасть в Крансмуир. Приду завтра навестить вашего друга. Тогда и поговорим.

Он шагнул было к выходу, но внезапно обернулся и, вытянув руку, опять потрогал Роджера за горло.

— Может быть, — сказал он самому себе. — Посмотрим.

Кивнул и зашагал по тропинке, а полы его пальто раздувались на ветру крыльями летучей мыши.

После мультиков по телевизору начались вечерние новости, и Джинджер встала его выключить и вдруг застыла посреди комнаты с разинутым ртом: на экране появилась школьная фотография Джема.

Джинджер захлопала глазами и недоверчиво обернулась к самому Джему.

— Это же ты!

— Знаю, — раздраженно буркнул тот. — Выключай уже.

— Нет, я хочу посмотреть!

Она загородила собой телевизор, не давая Джему дотянуться до кнопки. Ей одиннадцать, силой с ней не справишься. Впрочем, его быстро осенило.

— Выключай! А то Мэнди испугается и опять завоет.

Джинджер покосилась на Мэнди (а легкие у той были отменными) и неохотно повернула выключатель.

— Да уж… — Она заговорила вполголоса. — Мама рассказала, что с тобой случилось, но просила тебе не напоминать.

— Вот и хорошо. Не напоминай.

Сердце застучало, ладони взмокли, его вновь начало бросать то в жар, то в холод.

Джем тогда спасся буквально чудом: нырнул в кусты, растущие по верху водосброса, и прополз по бетонному краю, пока не нашел лестницу, спускающуюся прямиком в воду. Торопливо съехал по ней, из последних сил цепляясь за ступени, а внизу грохотала черная вода, закручиваясь в воронку и осыпая его ледяными брызгами. Джема до сих пор потряхивало.

Нет, если и дальше об этом вспоминать, его точно стошнит. Поэтому он отвернулся и решил заглянуть в ящик с детскими игрушками. Там, конечно, одни куклы и прочий девчачий хлам, но, может, хоть мячик найдется…

Нашелся. Розовый, правда, но большой и вполне крепкий.

— Давай в сад пойдем, поиграем? — предложил Джем, на пробу подбрасывая мячик.

— Там темно и льет как из ведра, — заметила Тиша. — Вымокнем.

— Ой, всего-то небольшой дождик моросит. Вы что, сахарные, растаете?

— Да. Мы из мармеладок, — пролепетала Шина и принялась напевать: — Из мармеладок и загадок сделаны наши девчонки. Из веснушек и хлопушек…