Книга Написано кровью моего сердца, страница 156 – Диана Гэблдон

— О, нет-нет. — Целитель улыбнулся, набросил на плечи пальто и нацепил шляпу. — Мне недалеко.

Он вышел, а Роджер, выждав минуту, чтобы люди отвлеклись на свои разговоры, последовал вслед за ним, тихонько прикрыв за собой дверь.

* * *

Целитель ушел недалеко; Роджер видел в сумраке его силуэт: он склонил колени перед крошечным святым артефактом у дороги, а полы его пальто трепались на ветру. Роджер медленно приблизился, стараясь не нарушить молитвы, и сам невольно склонил голову перед древней, утратившей от времени лицо фигуркой.

«Убереги их от зла, — взмолился он. — Помоги вернуться к ним… вернуться к Бри».

Большего он не успел: целитель уже вставал на ноги, но в любом случае самое главное он сказал.

Тот, должно быть, не слышал шагов, потому что повернулся и с удивлением заметил Роджера. Впрочем, он сразу же его узнал и чуть устало улыбнулся, ожидая просьбы о частной консультации.

Однако Роджер трясущейся рукой ухватился его за плечо. Мужчина изумленно округлил глаза.

— Cognosco te, — очень тихо сказал Роджер.

Я тебя знаю.

* * *

— Кто вы? — Доктор Гектор Макьюэн взволнованно щурился от ветра. — Вы оба — кто вы такие?

— Думаю, вам виднее, — сказал Роджер. — Тот… тот свет от ваших ладоней…

— Вы видели.

Макьюэн не спрашивал, и в его глазах плеснулась тревога, заметная даже в сгущавшихся сумерках.

— Да, видел. Откуда вы… — Роджер замялся, стараясь поточнее сформулировать вопрос, но вариантов было не так уж много: — Из какого вы времени?

Макьюэн тревожно обернулся через плечо, но дверь хижины плотно закрыта, и из дыры в крыше сочится дымок. Заморосил дождь, зашуршав по вереску, росшему вдоль тропинки. Макьюэн вдруг взял Роджера за руку и потянул за собой.

— Идемте, — велел он. — Не стоит здесь стоять, вымокнем до костей, застудимся насмерть.

И впрямь застудятся: дождь все усиливался, и Роджер, выскочив без пальто и шляпы, уже изрядно продрог. Макьюэн торопливо зашагал сквозь темные заросли можжевельника к полуразрушенному дому, сулившему хоть какой-то приют. Крыша у хижины сгорела, причем недавно, здесь еще пахло гарью. Впрочем, один соломенный угол уцелел, и они съежились под ним, укрываясь от ветра и дождя.

— Тысяча восемьсот сорок первый год от Рождества Христова, — непринужденно произнес Макьюэн, стряхивая с пальто мокрые капли. И вопросительно взглянул на Роджера.

— Тысяча девятьсот восьмидесятый, — с колотящимся сердцем отозвался тот. Откашлялся и повторил год: от холодного воздуха горло сковало, и слова вырывались хриплым карканьем. Макьюэн подался ближе, присматриваясь.

— Что это? — спросил он внезапно. — Ваш голос… Он сломан.

— Да так, пуст… — начал Роджер, но целитель уже ощупывал ему шею, благо она была открыта.

Он зажмурился, не сопротивляясь.

Пальцы у Макьюэна оказались холодными; леденящими касаниями они скользили по горлу, очерчивая линию шрама, а потом, уже крепче, сжались на поврежденной гортани, перекрывая на миг воздух. Роджер закашлялся. Макьюэн удивленно округлил глаза.

— Еще, — велел он.

— Что, покашлять? — прокаркал Роджер.

— Да, да, — закивал Макьюэн, ослабляя хватку. Теперь он бережно обхватывал горло всей ладонью. — Покашляйте, потом выждите немного, и еще раз.

Роджер любезно исполнил его просьбу, хотя с каждым выдохом горло болезненно сжималось под рукой целителя. Наконец тот удовлетворенно кивнул.