Книга Дыхание снега и пепла, страница 650 – Диана Гэблдон

Когда я проснулась, было уже совсем светло, огонь в камине погас. Стоя у двери, миссис Мартин капризным тоном звала Дилман.

— Противная девчонка! — воскликнула она, поворачиваясь. — Наверное, подхватила лихорадку, как и остальные. Или сбежала.

Насколько я успела понять, некоторые слуги в доме слегли, а многие просто дезертировали, боясь заразиться.

— Вы точно уверены, что у меня нет малярии? — Миссис Мартин прищурилась на себя в зеркало, высунула язык и критически его осмотрела. — Какая-то я желтоватая…

На самом деле у нее был нежно-розовый цвет лица, чуть бледноватый от ночной тошноты.

— Держитесь подальше от рыбных пирогов в жаркую погоду, не ешьте ничего крупнее собственной головы за один присест, и все будет в порядке, — ответила я и, подавляя зевок, глянула в зеркало через ее плечо. Господи, бледная, под глазами темные круги, а волосы… ну, почти чистые, и на том спасибо.

— Мне нужно пустить кровь, — решила миссис Мартин. — Самое надежное лечение от полнокровия — доктор Сибелиус всегда так говорит. Пожалуй, три-четыре унции, а потом слабительное. Доктор Сибелиус считает, что слабительное в таких случаях исключительно помогает.

Она села в кресло, закатала рукав халата и томно выставила руку.

— В верхнем левом ящике ланцет и чашка, миссис Фрэзер, будьте любезны.

При мысли о кровопускании с утра пораньше меня затошнило. Что касается слабительного доктора Сибелиуса, им оказалась спиртовая настойка опия — не самый лучший выбор для беременной женщины.

Последовавшую ожесточенную дискуссию о преимуществах кровопускания (судя по живому блеску в глазах, ее куда больше возбуждала перспектива лечь под нож в руке убийцы) бесцеремонно прервал мистер Уэбб.

— Я вам помешал, мэм? Прошу прощения. — Он кратко поклонился губернаторше и повернулся ко мне: — Наденьте чепец и идите за мной.

Я молча повиновалась, оставив возмущенную миссис Мартин в целости и сохранности.

На этот раз мы спустились по широкой парадной лестнице, отполированной до блеска, и вошли в просторную комнату, уставленную книжными стеллажами. За столом, заваленным бумагами, перьями, сургучом и прочей атрибутикой бюрократа восемнадцатого века, сидел губернатор, на сей раз напудренный, в парике и элегантном костюме. Вид у него был раздраженный и негодующий, совсем как у жены.

— Что такое, Уэбб? — недовольно воскликнул он. — Мне нужен секретарь, а ты кого привел — повитуху?

— Она подделывала документы, — рубанул тот напрямик, чем остановил дальнейший поток возмущения.

Губернатор уставился на меня, слегка приоткрыв рот.

— А… — протянул он уже другим тоном. — Вот как…

— Меня лишь обвиняют в подделке, — вежливо вмешалась я. — Суда не было.

При звуках моей образованной речи брови губернатора взметнулись вверх.

— Вот как… — повторил он еще медленнее и с сомнением оглядел меня с головы до ног. — Где ты ее вообще нашел?

— В тюрьме. — Уэбб бросил на меня равнодушный взгляд, словно на предмет мебели вроде ночного горшка. — Когда я искал повитуху, мне рассказали, что эта женщина совершила буквально чудо с одной рабыней, тоже заключенной. А поскольку дело было срочное… — Он пожал плечами с легкой гримасой.

— Хм-м‑м… — Губернатор достал из рукава платок и задумчиво промокнул пухлую шею. — Вы умеете писать разборчиво?